Маша и Гром - Виктория Богачева

секунду от подобного приложения, поэтому она не смогла сразу начать возмущаться. А когда, наконец, набрала достаточно воздуха, чтобы заговорить, я перебил ее.

— Это самый безопасный вариант.

— Безопасный? — она фыркнула, вскинув брови. — У тебя из дома пытались похитить сына. У тебя в окружении сидит крот. А тот мужик, которого я... который пытался тебя убить? Он же был твоим другом! Я слышала тогда на кухне, как вы обсуждали, что он приезжал к тебе, играл с Гордеем! — она понизила голос до свистящего шепота, наклонилась ко мне через стол так, что волосы легли на скатерть, и принялась перечислять все это.

— А у тебя есть идеи получше? Можешь отправлять в свою коммуналку и ждать следующего приезда ментов! — огрызнулся я.

Она вздрогнула и отшатнулась. Б**ть, почему эта девка постоянно выводит меня на эмоции?! Мы только начали разговаривать более-менее спокойно, но нет, ей нужно было снова начать сыпать обвинениями! И ладно бы, если она и впрямь была святой невинностью, но она врет мне как дышит, причем делает это с самого первого дня! Эти шашни с Бражником, недоговорки и недомолвки насчет его смерти... Я уже с трудом сдерживался, чтобы не вывалить ей прямо в лицо, что я знаю, что она мне лжет.

Я вздохнул, наблюдая, как у нее против воли начинает подрагивать нижняя губа, и как она фыркает и закусывает ее, отворачивается от меня, скрываясь за завесой длинных волос. Еще и запястья эти, и разрезанный свитер...

Сука. Я чувствовал себя последним козлом.

— Слушай, — я вздохнул, — ты устала, я устал. Я могу снять тебе номер в гостинице, но если туда завалятся менты, то тебе придется с ними поехать. А чтобы просто так завалиться в мой дом, им будет нужно решение суда. И, в конце концов, там твоя мать живет. Какие еще нужны аргументы?

Она обожгла меня обиженным взглядом и поджала губы. Ее руки были скрещены на груди, подбородок высоко вскинут.

— Я во все это вляпалась из-за тебя. Поэтому не нужно делать вид, что ты мне какое-то одолжение делаешь, — выплюнула она сквозь зубы, задетая и уязвленная до глубины души.

— Компромисс — это слово тебе не знакомо, да?

— Знакомо, — буркнула Маша все еще обиженно, но на ее губах все же проступила улыбка. — Просто не люблю, когда на меня повышают голос.

— Я тоже не люблю. И когда обвинениями сыплют направо и налево, — я спокойно пожал плечами, и она осеклась.

Посмотрела на меня, склонив голову на бок, и улыбнулась уже по-настоящему.

— Туше, — сказала она нормальным, даже слегка насмешливым голосом. — Раз мы заговорили о компромиссах... как тебе такой — я еду в твой дом, а ты меня сейчас покормишь? Я голодная, между прочим. Менты в камере мне поесть не дали.

— А в чем тут компромисс? — я решил ей подыграть и махнул рукой, подзывая официанта с меню.

— Не знаю, — она легкомысленно пожала плечами. — Сам придумай, раз ты такой знаток.

Когда нам принесли еду и алкоголь — виски для меня, вино для Маши, она разговорилась. Бокал красного полусухого вернул ее лицу нормальный цвет. Щеки раскраснелись, глаза заблестели уже не от обиды или невыплаканных слез, а от вкусной еды и хорошего вина.

— ... этот урод мне еще тем вечером не понравился, когда в первый раз меня допрашивал, — оживленно говорила она, не забывая орудовать вилкой.

Смотреть на нее было почему-то забавно, и я пытался скрыть ухмылку. И понять, что за тепло разливалось внутри меня в груди?..

— Майор по имени Сергей Борисович, значит, — я постучал пачкой сигарет по столу. — Не помню, чтобы пересекался с ним в прошлом.

— Ну, с твоей работой, — она позволила себе ядовитую шпильку и выделила голосом последнее слово, — немудрено забыть. Всех не упомнишь.

— Ха-ха, — я притворился, что аплодирую ей в воздухе, — но потенциальных врагов я стараюсь обычно не забывать.

Она пожала плечами и перекинула за спину длинные волосы.

— Мне нужно домой заехать, — сказала она уже куда более напряженным голосом, чем шутила минуту назад.

— Зачем?

— Вещи забрать, — она пожала плечами. — Я же, наверное, не на одну ночь к тебе еду.

Прозвучало довольно остро. Маша и сама поняла это, потому и смутилась мимолетно, но быстро справилась с собой и снова подняла на меня взгляд.

Я уже собрался сказать, что там нечего и забирать, и она обойдется и без своих дешевых тряпок, но вовремя остановил сам себя. Компромиссы, Громов, компромиссы.

— Лучше не стоит, — я сделал вид, будто реально обдумываю ее слова. — Там могут ждать менты. Или в засаде, или обыск проводят.

Вообще, вероятность этого была чудовищно низкой. Эдуард Денисович сказал, что дело не заведено, и хрен кто даст ментам санкцию на обыск без уголовного дела, только если не будет железобетонного повода. Если у них есть покровитель наверху, то еще может выгореть. Но едва ли прямо в тот вечер, когда мой адвокат забрал их единственного свидетеля из камеры. Теперь они знают, что я знаю, что они под меня копают, и что не скупятся даже на самые ублюдские методы. Это точно заставит их лучше продумывать все дальнейшие шаги. Вероятно, потребуется немного времени на перегруппировку и выработку новой стратегии. По крайней мере, так бы поступил я сам.

Короче говоря, Маше я солгал.

— Блин, да, — и она мне поверила, потому что ничего не понимала ни в работе ментов, ни в том, как они обычно действуют. — Ты прав.

Ого! Это не просто компромиссы, это целый прогресс.

— Я попрошу охрану купить тебе что-нибудь на первое время. В конце концов, ты ведь тоже права. Если бы не я, ты бы вряд ли оказалась сегодня в ментовке.

Тут я, конечно, слукавил. Потому что во всем этом уравнении был еще один элемент: ее ложь и ее тайна насчет Бражника. Но мы вроде как негласно с ней решили закончить этот ужин спокойно, поэтому я не стал ничего говорить.

Я дождусь, пока она сама придет ко мне и выложит все на блюдечке. Пусть признается первой.

— Ладно, — она размышляла целую вечность, сверля меня пристальным взглядом. — Только что-нибудь нормальное и немного. Без леопарда и перьев.

— Как скажешь, —