Призвание. Как найти то, для чего вы созданы, и жить в своей стихии - Кен Робинсон

Доктор Вайзман провел эксперимент, который наглядно продемонстрировал роль восприятия в удаче. Он посадил в близлежащее кафе группу актеров, попросив их придерживаться поведения обычных посетителей таких заведений, и положил пятифунтовую банкноту на тротуар прямо у выхода из кафе. Затем он предложил одному из «удачливых» добровольцев пойти в это кафе. Везучий человек увидел деньги, лежащие на земле, поднял их, вошел в кафе и заказал кофе для себя и для незнакомца рядом с ним. Между ним и незнакомцем завязалась беседа — в итоге они обменялись контактной информацией.

Затем доктор Вайзман отправил в это же кафе одного из «невезучих» добровольцев. Этот человек перешагнул прямо через пятифунтовую купюру, заказал кофе и ни с кем не общался. Позже Вайзман спросил у обоих, повезло ли им в чем-нибудь в тот день. Удачливый испытуемый рассказал о том, что нашел деньги и нового знакомого. Неудачливый же не смог вспомнить ничего позитивного.

Один из способов открыться новым возможностям — это приложить сознательные усилия для того, чтобы посмотреть другими глазами на обычные ситуации. Новый взгляд на привычные вещи позволяет человеку увидеть богатство возможностей мира и пользоваться теми из них, которые окажутся стоящими. Роббинс и Вайзман уверены: если мы слишком сильно сконцентрируемся на чем-либо, то непременно упустим из виду весь остальной мир, вращающийся вокруг нас.

Еще один способ восприятия мира, который приводит нас к тому, что многие называют «удачей», — это способность к рефреймингу, то есть поиску положительных моментов в ситуации, разворачивающейся вопреки нашим ожиданиям и планам.

Весьма вероятно, что, если бы обстоятельства сложились иначе, я никогда не написал бы эту книгу, а вы, соответственно, не прочли бы ее. Я мог бы стать владельцем спорт-бара в Англии и потчевать всех желающих рассказами о своей блестящей футбольной карьере. Я вырос в большой ливерпульской семье вместе с несколькими братьями и сестрой. Мой отец занимался любительским футболом и боксом и, как все в нашей многочисленной семье, болел за местную футбольную команду «Эвертон». Каждая семья в нашей округе мечтала, чтобы ее ребенок играл за «Эвертон».

До тех пор пока мне не исполнилось четыре года, вся семья была уверена, что в нашем роду футболистом, играющим за «Эвертон», стану именно я. Я был сильным и активным мальчиком, имел природные способности к футболу.

Но внезапно все изменилось. В 1954 году в Европе и Америке достигла своего пика эпидемия полиомиелита. Однажды мать пришла за мной в детский сад и нашла меня рыдающим от пронзительной головной боли. Ребенком я никогда много не плакал, поэтому мои страдания сильно ее встревожили. Приехавший к нам домой врач решил, что у меня грипп. Однако к следующему утру стало ясно, что диагноз был ошибочным. Я проснулся полностью парализованным — я вообще не мог двигаться.

Следующие несколько недель я провел в полиомиелитном изоляторе нашей местной больницы. Я был в очень тяжелом состоянии и совершенно не чувствовал ни своих ног, ни большей части тела. Восемь месяцев я пролежал в больнице вместе с другими детьми, также пораженными внезапным параличом. Некоторые из них были подключены к аппарату искусственного дыхания. Некоторые просто не выжили.

Очень медленно у меня восстановилась некоторая чувствительность левой ноги, и, к счастью, полностью восстановилось нормальное владение руками и остальным телом. Только правая нога осталась полностью парализованной. В конце концов я покинул больницу в возрасте пяти лет в инвалидной коляске, с двумя ортопедическими аппаратами.

Болезнь положила конец планам в отношении футбольной карьеры — хотя, глядя на то, как в последнее время играет «Эвертон», думаю, что мне стоило попытать счастья и войти в команду.

Для родителей и всей семьи моя болезнь стала тяжелым ударом. Пока я подрастал, одним из главных поводов для беспокойства было то, как я буду зарабатывать на жизнь. С самого начала отец с матерью признали, что мне надо научиться эффективно использовать другие свои таланты, хотя в то время было еще непонятно, в какой сфере их искать. Главной задачей для меня стало получение максимально качественного образования. Пока я учился в школе, на меня оказывалось огромное давление с тем, чтобы я хорошо учился и показывал отличные результаты на экзаменах. Это было нелегко, поскольку я жил в большой, очень дружной семье, в доме, где постоянно было полно гостей, шума и смеха.

В довершение всего в начале 1960-х годов мы жили в Мерсисайде.[46] Рок-музыка — причем громкая рок-музыка — была слышна повсюду. Мой брат Иэн играл на барабане, и его группа каждую неделю репетировала у нас дома, прямо в соседней комнате. В это время я, отделенный от них единственной стеной, мучительно пытался хоть как-то разобраться в алгебре и латыни. В битве за мое внимание между книгами и музыкальным ритмом книги — увы — безнадежно проигрывали.

И все же я понимал, насколько это было доступно пониманию ребенка, что мне нужно думать о своем будущем и извлечь максимум пользы из предоставленных возможностей. Ясно, что футбол перестал быть для меня реальностью. Несмотря на мою горячую любовь к музыке, сколько-нибудь существенным музыкальным талантом я тоже похвастаться не мог. Отец продолжал потихоньку контролировать мою успеваемость — и в конечном итоге я окончил школу и поступил в колледж. Именно там и начали формироваться интересы, которые впоследствии оказали решающее влияние на мою жизнь.

Не знаю, каким бы футболистом я стал. Однако знаю точно, что полиомиелит открыл передо мной гораздо больше дверей, чем та единственная, которая была самой очевидной, но оказалась для меня наглухо закрыта. Конечно, ни я, ни мои родные не понимали этого, когда я заболел. Но родители сумели по-другому взглянуть на эту ситуацию и сделать все возможное, чтобы я сосредоточился на учебе в школе. Мне тоже удалось по-иному взглянуть на обстоятельства, в которых я оказался. Наше совместное отношение к ситуации превратило катастрофу в ряд совершенно неожиданных возможностей, которые продолжали развиваться и приумножаться.

Привлекаем удачу упорством

Я знаю еще одного человека, который не смог сделать карьеру в футболе и пошел совершенно иным путем. Видал Сассун — сегодня одно из культовых имен в мировом парикмахерском искусстве. В 1960-х годах его клиентами были звезды кинематографа, представители бомонда и лучшие фотомодели того времени, включая Мэри Квант, Джин Шримптон и Миа Фэрроу. Видал Сассун стал настоящим революционером в мире парикмахерской моды. В числе его инноваций — стрижка боб, пятиконечная геометрическая стрижка, стрижка в стиле греческой богини, взорвавшие моду после стиля «пчелиный улей», характерного для 1950-х годов.