Мидвичские кукушки - Джон Уиндем

– Не клади перец, дорогой, – сказала его жена.

– Что?

– Не клади перец. У тебя от него изжога, – напомнила Антея.

– Хорошо. Где сахар?

– Под твоей левой рукой.

– О, конечно… На чем я остановился?

– На марсианах Уэллса, – подсказал я.

– Ну конечно. Так вот, это и есть прототип бесчисленных вторжений. Сверхоружие, против которого человечество доблестно сражается с помощью собственного хилого оружия, пока наконец не спасается каким-то невероятным способом… В Америке, естественно, это выглядит масштабнее и лучше. С неба спускается нечто, из него выходит другое нечто. Через десять минут, несомненно благодаря отлично налаженной связи, в стране от побережья до побережья начинается паника, и все дороги из всех городов забиты народом, который спасается бегством – кроме Вашингтона. Там, напротив, необозримые толпы людей неподвижно стоят и глядят – с побледневшими лицами, но верой в глазах – в сторону Белого Дома. А в это время где-то в Кэтскилле никому не известный профессор и его дочь вместе с молодым ассистентом стараются изо всех сил, как полоумные акушерки, чтобы помочь рождению dea ex laboratoria[9], которое спасет мир в последний момент. Вообще-то к сообщению о подобном вторжении следовало бы отнестись не столько с паникой, сколько со скепсисом, но будем считать, что американцы знают свой собственный народ лучше. И что же мы в конечном счете имеем? Просто еще одну войну. Мотивировки упрощены, вооружение усложнено, но суть та же, и в результате все прогнозы, спекуляции или экстраполяции оказываются совершенно бесполезными, если подобное происходит в действительности. В самом деле, становится грустно, когда подумаешь, каких умственных усилий это потребовало от предсказателей, верно?

Он занялся поглощением салата.

– Для меня все еще загадка – когда вы говорите буквально, а когда метафорами, – произнес я.

– Уверяю тебя, что на этот раз можешь понимать его буквально, – вмешался Бернард.

Зеллаби искоса взглянул на него.

– Вот как? – спросил он. – И даже никаких замечаний? Скажите, полковник, вы давно считаете это вторжение фактом?

– Около восьми лет, – сказал Бернард. – А вы?

– Примерно столько же или немного больше. Мне это не нравилось, не нравится и, вероятно, будет нравиться еще меньше. Но пришлось смириться. Старая аксиома Шерлока Холмса: «После того, как вы исключите невозможное, все, что останется, пусть даже невероятное, должно быть истиной». Однако я не знал, что мои взгляды разделяют в официальных кругах. Что же вы решили предпринять в связи с этим?

– Ну, мы сделали все возможное, чтобы изолировать их здесь и понаблюдать за их образованием.

– И оказывается, что это было весьма полезно, если можно так выразиться. Почему?

– Минутку, – перебил я. – Я снова не понимаю – вы выражаетесь буквально или фигурально? Вы оба всерьез считаете, что эти Дети – пришельцы? Что они внеземного происхождения?

– Видите? – сказал Зеллаби. – Никакой паники от побережья до побережья. Только скепсис. Я вам говорил.

– Да, считаем, – сказал мне Бернард. – Это единственная гипотеза, которую мое ведомство вынуждено было принять – хотя, конечно, некоторые до сих пор не желают с ней согласиться, хотя мы располагаем несколько более солидными доказательствами, чем мистер Зеллаби.

– О! – сказал Зеллаби, не успев донести вилку до рта. – Неужели начинает проясняться тот таинственный интерес, который проявляет к нам военная разведка?

– Теперь уже нет причин так тщательно это скрывать, – заметил Бернард. – Я знаю, что раньше наша деятельность мало вас интересовала, но не думаю, что вам удалось найти разгадку.

– В чем же дело? – спросил Зеллаби.

– А в том, что Мидвич был не единственным и даже не первым местом, где случился Потерянный день. Тогда же, в течение примерно трех недель, значительно возросло число случаев обнаружения радарами неопознанных летающих объектов…

– Будь я проклят! – сказал Зеллаби. – О, тщеславие, тщеславие… Значит, есть и другие группы Детей, кроме нашей? Где?

– Один Потерянный день, – не спеша продолжал Бернард, – имел место в небольшом городке в Северной территории Австралии. Что-то, вероятно, там пошло не так. Была тридцать одна беременность, но по каким-то причинам все Дети умерли, большинство – через несколько часов после рождения, а последний – через неделю.

Еще один Потерянный день произошел в эскимосском стойбище на Земле Виктории, на севере Канады. Его обитатели весьма неохотно говорят об этом, но, по-видимому, они были настолько оскорблены или, быть может, напуганы рождением настолько непохожих младенцев, что почти сразу же от них избавились. Во всяком случае, ни один не остался в живых. Кстати, если учесть, когда наши Дети вернулись в Мидвич, можно предположить, что их способность к принуждению развивается лишь к одно-двухнедельному возрасту, а до этого каждый из них существует сам по себе. Еще один Потерянный день…

Зеллаби поднял руку.

– Догадываюсь. Это было за Железным Занавесом.

– За Занавесом известны два случая, – поправил Бернард. – Один в Иркутской области, у границы с так называемой Внешней Монголией, – очень мрачная история. Там решили, что женщины спали с дьяволами, и убили их вместе с Детьми. Другой случай произошел восточнее, в населенном пункте под названием Гижинск, в горах к северо-востоку от Охотска. Вероятно, были и другие, о которых мы не слышали. Почти наверняка аналогичные события произошли где-то в Южной Америке и Африке, но это трудно проверить. Не исключено даже, что какое-нибудь глухое селение могло потерять день незаметно для себя – в этом случае Дети окажутся еще большей загадкой. В большинстве известных нам случаев младенцев считали уродами и уничтожали, но мы подозреваем, что кое-где их могли и спрятать.

– Но, насколько я понимаю, не в Гижинске? – спросил Зеллаби.

Бернард посмотрел на него с легкой усмешкой.

– Вы, как всегда, попали в точку, Зеллаби. Конечно, не в Гижинске. Там Потерянный день произошел на неделю раньше, чем в Мидвиче, а информацию об этом мы получили спустя три или четыре дня. Русские были этим обеспокоены. Но когда это произошло здесь, у нас было некоторое утешение: мы знали, что это не их рук дело. Вероятно, и они в свое время узнали о Мидвиче и тоже вздохнули с облегчением – хотя подтверждений этому нет. Тем временем наш агент следил за событиями в Гижинске и сообщил о странном факте – все женщины там одновременно забеременели. Мы не сразу оценили значение этого донесения – оно звучало как пустые сплетни, – но вскоре мы узнали состояние дел в Мидвиче и заинтересовались всерьез. Когда Дети родились, для русских ситуация была проще, чем для нас; они попросту изолировали Гижинск – городок примерно вдвое больше Мидвича, – и информация оттуда фактически перестала поступать. Мы не могли изолировать Мидвич, поэтому нам пришлось действовать иначе, и, учитывая обстоятельства, не думаю, что мы наделали очень уж много ошибок.