Мидвичские кукушки - Джон Уиндем

– Но, сэр Джон, я уже объяснял вам, что здесь нет зачинщиков.

– Знаю, знаю, слышал. Здесь все равны, и все такое. В теории это замечательно, но мы с вами прекрасно знаем, что в любой группе есть одна или две сильных личности. Именно таких вы и должны держать в руках. Совладайте с ними, и вы справитесь с остальными. – Он выжидающе замолчал.

Доктор Торренс беспомощно посмотрел на полковника Уэсткотта. Бернард слегка пожал плечами и кивнул. Доктор Торренс сказал с еще более несчастным видом:

– Ну хорошо, сэр Джон. Поскольку, в сущности, это распоряжение полиции, у меня нет выбора, но я прошу вас быть очень осторожным со словами. Дети очень восприимчивы.

Последнее слово доктор выбрал неудачно. Для него это был лишь некий специальный термин, но для начальника полиции это было то самое слово, которое употребляют любящие матери в отношении избалованных сыновей, и оно отнюдь не настроило сэра Джона к Детям более дружелюбно. Он что-то неодобрительно проворчал, а доктор Торренс тем временем встал и вышел из комнаты. Бернард открыл было рот, чтобы еще раз обратить внимание на предупреждение доктора, но потом решил, что это лишь увеличит раздражение начальника полиции и принесет больше вреда, чем пользы. Трудность в общении с человеком типа сэра Джона заключалась в том, что, имея перед собой полную картину событий, он отверг бы ее как полный бред; но если перед ним оказывались только те фрагменты, которые были доступны его пониманию, картина становилась для него менее противоречивой и поэтому более понятной. Так что они оба сидели молча, пока доктор не вернулся с одним из мальчиков.

– Это Эрик, – сказал он и добавил, обращаясь к мальчику: – Сэр Джон Тенби хотел бы задать тебе несколько вопросов. Как начальник полиции, он должен составить рапорт о вчерашнем происшествии.

Мальчик кивнул и повернулся к сэру Джону. Доктор Торренс вернулся за свой стол и стал с тревогой наблюдать за ними.

Взгляд мальчика был твердым, внимательным, но почти нейтральным; никаких чувств он не выражал. Сэр Джон посмотрел ему в глаза столь же твердо. Вполне здоровый мальчик, подумал он. Немного худой – но не тощий, а скорее хрупкий. Внешность говорила мало; лицо мальчика было привлекательным, но без той слабости, которая часто свойственна миловидным юношам. С другой стороны, и сила в нем не чувствовалась; рот, действительно, немного маловат, но не придавал лицу дерзкого выражения. Глаза, однако, оказались еще более удивительными, чем он ожидал. Ему говорили о странном золотистом оттенке радужной оболочки, но никто не сумел передать их странное мягкое сияние, казалось, исходящее откуда-то изнутри. На какое-то мгновение сэр Джон встревожился, но быстро взял себя в руки, вспомнив, что имеет дело с явлением не вполне нормальным: мальчику всего девять лет, а выглядит он на все шестнадцать, и к тому же воспитан по одной из этих глупых теорий самовыражения, вседозволенности и так далее. Решив относиться к мальчику так, будто ему столько лет, на сколько он выглядит, сэр Джон сказал:

– То, что произошло прошлой ночью, очень серьезно. Наша задача – выяснить, что случилось на самом деле и кто несет за это ответственность. Люди говорят, что виновны в этом ты и другие дети. Что ты на это скажешь?

– Нет, – быстро ответил мальчик.

Начальник полиции кивнул. В любом случае вряд ли стоило ожидать немедленного признания.

– Так что же там случилось? – спросил он.

– Жители поселка пришли сюда, чтобы сжечь Ферму, – сказал мальчик.

– Ты в этом уверен?

– Они так говорили, да и не было других поводов идти сюда в такое время, – сказал мальчик.

– Ладно, не будем пока вдаваться в подробности. Пусть будет так. Ты говоришь, что некоторые из них намеревались поджечь Ферму. Тогда, я полагаю, другие попытались их остановить, и началась драка?

– Да, – согласился мальчик, но не столь уверенно.

– В таком случае ты и твои друзья фактически не имеют к этому отношения. Вы просто смотрели?

– Нет, – сказал мальчик. – Нам пришлось защищаться. Это было необходимо, иначе они сожгли бы наш дом.

– Ты имеешь в виду, что вы кричали кому-то, чтобы они остановили остальных, или что-то в этом роде?

– Нет, – терпеливо сказал мальчик. – Мы заставили их драться друг с другом. Мы могли заставить их просто уйти, но тогда они, наверное, вернулись бы еще раз. Теперь они не вернутся; они поняли, что лучше оставить нас в покое.

Начальник полиции был в некотором замешательстве.

– Ты говоришь, что вы «заставили» их драться друг с другом. Как вы это сделали?

– Это слишком трудно объяснить. И вы не поймете, – бесстрастно сказал мальчик.

Сэр Джон слегка покраснел. С трудом сдерживаясь, он произнес:

– Тем не менее я хотел бы это услышать.

– От этого не будет никакой пользы, – сказал мальчик. Он говорил спокойно, без эмоций, просто констатируя факт.

Сэр Джон покраснел еще больше. В дело поспешно вмешался доктор Торренс:

– Это очень сложная проблема, сэр Джон, и мы уже несколько лет без особого успеха пытаемся разобраться в ней. И самое большее, что можно сказать, – что дети «внушили» людям в толпе, чтобы те начали избивать друг друга.

Сэр Джон медленно посмотрел сначала на него, а потом на мальчика. Два или три раза глубоко вздохнув, он снова обратился к мальчику, но на этот раз довольно высокомерно:

– Как бы то ни было, но мы еще вернемся к этому позже, – ты признаешь, что за происшедшее ответственны вы?

– Мы ответственны за то, что защищали себя, – сказал мальчик.

– Ценой четырех убитых и тринадцати серьезно раненых – и это в то время, когда, как ты говоришь, вы могли просто заставить их уйти?

– Они хотели убить нас, – с безразличным видом сказал мальчик.

Начальник полиции задумчиво посмотрел на него.

– Я не понимаю, как вы это сделали, но ловлю тебя на слове: ты сказал, что вы сделали это и что необходимости в этом не было.

– Они могли прийти снова. Тогда это стало бы необходимостью, – ответил мальчик.

– Ты не можешь быть в этом уверен. И вообще, твое отношение к происшедшему просто чудовищно. Неужели тебе совсем не жалко этих несчастных?

– Нет, – сказал мальчик. – А за что их жалеть? Вчера днем один из них стрелял в одного из нас. Теперь мы должны защищаться.

– Но не мстить. Вас защищает закон, так же как и всех прочих.

– Закон не защитил Уилфреда от того, кто в него стрелял; он не защитил бы нас и прошлой ночью. Закон наказывает преступника после того, как тот совершит преступление; для нас это бесполезно, мы хотим остаться в живых.

– Но ты отрицаешь, что вы ответственны за смерть других людей?

– Так и будем ходить по кругу? – со скучающим видом спросил мальчик. – Я отвечал на ваши вопросы, потому что мы думали, что лучше будет, если вы поймете ситуацию. Поскольку вы, похоже, так и не поняли, я попробую объяснить проще. Если кто-то станет мешать или досаждать нам, мы будем защищаться. Мы продемонстрировали свои возможности, и надеемся, что этого предупреждения достаточно, чтобы избежать дальнейших неприятностей.