Невеста каторжника, или Тайны Бастилии - Георг Борн

— Я требую того, чего имею право требовать! Позовите капрала! Он подтвердит, что я имею право требовать, чтобы меня развязали на ночь!

Солдаты посовещались между собой, и один из них пошел в трактир, где сидел Тургонель. Лицо его было уже багровым от чрезмерных возлияний.

— Что тебе? — недовольным тоном прорычал капрал.

— Я пришел доложить, господин капрал, что один из каторжников требует, чтобы с него на ночь сняли веревки, — ответил солдат.

— Как он смеет чего‑то требовать, пес поганый? — заревел Тургонель. — Каторжник ничего не смеет требовать, он останется связанным — и баста! Иди!

— Он требует, чтобы я позвал вас, господин капрал, и утверж¬дает, что имеет право требовать.

— Тысяча чертей! — взорвался Тургонель. — Как он смеет, каналья!..

— Я обязан был доложить, господин капрал…

— Конечно, ты обязан был доложить… Идем. Я покажу этой собаке, что значит нарушать порядок… — ворчал Тургонель, выходя вместе с солдатом из трактира.

Большое количество вина, выпитого Тургонелем, привело его в сильное возбуждение. Подойдя к сараю, он толкнул ногой дверь и сразу же увидел стоявшего посреди сарая Парона.

— А–а, так это ты! — сказал он, вспомнив пожелание герцога Бофора. — Так–так… И чего же ты хочешь?

— Я имею право требовать, господин капрал, чтобы меня развязали на ночь, — ответил Парон.

— А я приказал, чтобы сегодня веревок ни с кого не снимали, — сказал Тургонель.

— Это против правил! — настаивал Парон. — Снимите с меня веревку!

— Сейчас ты, непокорный пес, получишь! — в бешенстве заорал капрал. — Заколите шпагами этого смутьяна! Это будет хорошим уроком для других!

Солдаты набросились на упрямого каторжника, и через несколько секунд он, обливаясь кровью, повалился на солому.

— Теперь он свободен! Теперь его требование выполнено! — со злобной усмешкой пробасил Тургонель, когда веревка была снята с руки истекавшего кровью каторжника. — Эй вы! — Капрал повернулся к остальным каторжникам, с ужасом глядевшим на тело товарища, которое билось в предсмертных судорогах. — Запомните, такая же участь ждет каждого, кто осмелится перечить начальству!

Несчастный Парон судорожно бился на окровавленной соломе в последних предсмертных конвульсиях. Над ним возвышалась туша торжествующего Тургонеля. Он был рад, что так быст¬ро представился удобный случай исполнить желание герцога Бофора и таким образом заслужить его награду.

— Поезжай в город и скажи в карауле, что здесь казнен один из каторжников, — приказал он солдату, а сам, как ни в чем не бывало, пошел обратно в трактир допивать свое вино.

Вскоре солдат доложил Тургонелю о прибытии капрала из городского караула вместе с патрулем.

Тургонель встал из‑за стола и тяжелой походкой вышел во двор.

— Где каторжник? — спросил капрал из Фонтенбло.

— Вот он, — ответил солдат, открывая дверь сарая.

— Отнесите тело в помещение городского караула, — сказал Тургонель капралу. — И пошлите донесение в Версаль, что каторжник — а его имя я вам скажу — казнен в Фонтенбло.

Солдаты вынесли тело из сарая и положили его на носилки. Негодование так исказило лицо покойного, что его совершенно нельзя было узнать.

— Несите его в караульню, — приказал капрал. — И положите в погребе, так как сперва надо послать донесение в Версаль.

Солдаты подняли на плечи носилки с телом и понесли на городскую гауптвахту. Капрал же пошел вместе с Тургонелем в трактир, и там оба заказали по кружке вина.

— А теперь скажи, — обратился капрал к Тургонелю, — как зовут этого каторжника? Я ведь должен указать его имя при составлении донесения.

— Конечно, капрал, конечно! — согласился Тургонель и, вытащив из кармана список каторжников, положил его перед собой на стол и стал протирать глаза, словно, не мог разобрать мелкие буквы. — Прочитай‑ка мне, пожалуйста, подряд все фамилии, — попросил он капрала, — а я скажу имя казненного. При свете свечи я что‑то плоховато вижу.

Капрал взял список и стал читать имена каторжников. Когда он произнес: «Марсель Сорбон», — Тургонель коснулся его руки.

— Довольно! Вот этот, — сказал он.

— Значит, Марсель Сорбон, — повторил капрал, записывая имя. — Убит за сопротивление патрулю в пути следования на галеры.

— Совершенно верно, капрал! — подтвердил Тургонель. — И прибавьте еще — убит по приказу Тургонеля.

Капрал записал и это, а Тургонель опять сунул список в карман.

С формальной стороны инцидент был исчерпан. Капрал из Фонтенбло допил свое вино, попрощался и ушел.

Тургонель, просидев допоздна в трактире и до отвала напившись вина, тоже пошел отдыхать.

«Хе–хе, — самодовольно посмеивался он про себя. — Светлейший герцог скажет: «Ну и молодец, этот Тургонель! Надежный парень! Не успели каторжники дойти до Фонтенбло, а уж он постарался, чтобы этот Марсель не то Сорбон, не то Парбон, — этот проклятый каторжник замолк навеки». Светлейший герцог теперь позаботится, чтобы я, наконец, получил заслуженный мундир поручика. Хе–хе, надо уметь вовремя услужить и показать свою преданность высокопоставленным особам!..»

Вполне довольный собой, Тургонель с громким храпом проспал до середины дня. А когда встал, то увидел, что солдаты уже выводят каторжников во двор. Теперь их осталось тринадцать человек. И Тургонель повел свою колонну дальше. Каторжникам и конвою предстоял долгий путь.

Когда они достигли Тулона, то некоторые из каторжников едва переставляли ноги. Марсель, правда, благодаря своей молодости и сильной натуре, дошел до Тулона довольно бодрым.

Колонна направилась в расположенную вблизи города галерную тюрьму, которая со всех сторон была обнесена высокими и толстыми стенами. Массивные ворота со скрипом распахнулись перед каторжниками, караул тюрьмы встал под ружье, и глухой барабанный бой известил о новом пополнении.

Тургонель въехал во двор тюрьмы и пропустил мимо себя колонну измученных каторжников. Затем тяжелые ворота за¬хлопнулись, и каторжников отгородила от внешнего мира высокая и крепкая стена.

XXVII. КОРОЛЬ И НИЩАЯ

— И вам все еще не удалось, маршал, напасть на след пропавшего без вести юноши? — спросил король маршала Ришелье, выходя с ним из Версальского дворца в сад.

— К сожалению, ваше величество, все мои попытки были напрасны, — ответил Ришелье. — Все, что я узнал, сводится к тому, что во время его бегства из крепости ему помогал один из мушкетеров.

— Мушкетер? Значит, надо созвать весь полк и навести справки.

— Я так и сделал, но среди собравшихся мушкетеров не было того, кто помогал заключенному бежать из Бастилии.