Запрет на любовь. Книга 1. На грани - Сюзанна Брокманн

Этого, черт побери, он совсем не собирался ей рассказывать. Как-то само собой вырвалось. С жалкими неудачниками это случается то и дело.

Вот только… Черт, неужели, правда? Пальцы Алиссы переплелись с его пальцами и сжимали их…

Охренеть! Он даже не надеялся на такую реакцию и сейчас сидел, проглотив язык и боясь вздохнуть, чтобы не спугнуть ее.

Самое смешное, что, когда он сознательно пытался манипулировать ее эмоциями, ничего подобного добиться не удавалось. Значит, каким-то образом Алисса поняла и то, что он сейчас был искренен, и то, как чертовски тяжело ему было облечь все это в слова и еще тяжелее – высказать вслух.

Они проехали знак, сообщающий, что до Сарасоты осталось двести двадцать пять километров. Если Алисса по-прежнему будет ехать со скоростью сто тридцать, у него есть примерно девяносто минут на то, чтобы освободиться.

Десять минут. Он даст себе еще десять минут на то, чтобы посидеть в машине, сжимая ее пальцы, а потом скажет Алиссе, что ему надо отлить.

Конечно, ее эта новость не обрадует, но она, по крайней мере, остановится на обочине. В лучшем случае, они заедут на стоянку, где есть туалет. Сэм уговорит ее снять с него наручники, и, как только она это сделает… Прости-прощай, он просто испарится. Только что был – и вот уже нет.

Она, конечно, здорово взбесится.

Ну а пока он еще немного подержит ее за руку.

10

В то лето, когда они перешли в восьмой класс, Роджер и Ной вдруг начали очень быстро расти, и к началу занятий им обоим не хватало какого-то сантиметра до метра восьмидесяти.

Как оказалось, самое трудное – это привыкнуть к тому, что пространство над головой, которого раньше было так много, неожиданно резко сократилось, и об этом надо было постоянно помнить, чтобы не разбить обо что-нибудь голову.

Второй задачей было научиться соизмерять свои силы.

Уолт строго сказал мальчикам, что с драками надо завязывать. За это лето они переросли большинство своих прежних противников, и последствия самого пустякового столкновения могли неожиданно стать очень серьезными.

Он обещал научить их управлять самолетом. Настоящей «Цесной», принадлежащей летной школе. Разумеется, только после того, как они освоят теорию.

«Но сначала, – сказал Уолт, – они должны продержаться без драк целый месяц».

Говоря «они», Уолт на самом деле имел в виду Роджера. Ной редко ввязывался в драки по собственной инициативе.

Роджер держался уже двадцать шесть дней. Последние три дались ему особенно тяжело, потому что страдать приходилось одному: Ной валялся дома с больным горлом. Но он твердо решил, что никакой гад не заставит его сорваться в оставшиеся четыре дня.

Вот только этот Лайл Морган, урод скособоченный, увязался за ним сегодня после школы.

– Эй, Ринго, постой!

Хрен тебе. Роджер ускорил шаг и даже перешел на другую сторону улицы.

Моргана, однако, это не остановило.

Лайл Морган был одним из тех немногих старшеклассников, которые все еще оставались тяжелее и выше Роджера. К тому же он играл в школьной футбольной команде. И еще не простил Роджера за то, что тот возил его лицом по песку месяц тому назад.

Хотя Лайл тогда напал первым.

С другой стороны, сделал он это после того, как Роджер сказал ему пару ласковых.

И опять же, нельзя не признать, что, защищая себя, Роджер, возможно, чересчур увлекся, особенно после того как Лайл неуважительно отозвался о его сестре Элейн.

Тогда Ной с трудом оттащил его от старшеклассника, и Роджер до сих пор помнил, с каким испугом друг при этом смотрел на него.

После этого Уолт и Ной провели с ним по отдельности долгие воспитательные беседы о какой-то хрени, которую они называли «умением управлять эмоциями». Ной даже зачитал кусок из юридического справочника о непредумышленном убийстве и не поленился высчитать среднее количество лет, присуждаемых за убийство в драке.

Роджер пытался протестовать. Он объяснял, что вовсе не собирался убивать этого говнюка Лайла. Но, произнося эти слова, он вспоминал странный металлический привкус во рту, который ощутил во время той драки, и черную ярость, мешавшую соображать.

Это она управляла им в тот день.

И боролся он тогда не только с Лайлом. Еще и со своим отцом. И с матерью. Зачем она постоянно пьет эти чертовы таблетки? Таблетки, чтобы уснуть. Таблетки, чтобы проснуться. Таблетки, чтобы прожить день, никого вокруг не видя и не слыша.

А на самом-то деле ей нужна одна-единственная таблетка – такая, которая заставила бы отца Роджера навсегда убраться из их жизни.

– Куда же ты так спешишь, Ринго? – продолжал взывать Лайл. Он недавно сделал короткую модную стрижку, совершенно не шедшую к его толстым и прыщавым щекам. – Намылился в гости к своему любовнику?

«Вообще-то я собрался в гости к твоей подружке, урод», – хотелось ответить Роджеру, но он сжал зубы, понимая, что это только накалит ситуацию.

«Продолжай спокойно идти и не обращай внимания, – учил его Уолт, – и скажи им…»

– Я не собираюсь драться с тобой, Лайл, – сказал Роджер и покрепче прижал к себе конверт с домашним заданием, который нес Ною.

К несчастью, Лайл это заметил.

– А что там у тебя в конверте? Фотки голенького Эйнштейна?

– Это домашнее задание Ноя. Мистер Гэйнс позвонил мне утром и попросил захватить его. – Сейчас Роджеру не помешало бы ощутить рядом плечо друга. Лайл вряд ли пристал бы к ним в этом случае.

– «Мистер Гэйнс», вот как? А ты его маленький раб? Восстанавливаешь историческую справедливость? – Лайл заржал над собственной шуткой.

Ну и придурок.

Роджер ускорил шаг:

– Я не собираюсь драться с тобой, Лайл.

– Знаешь, раз уж твой двоюродный братец решил раскрыть карты, то и тебе пора сделать то же самое, педик, – продолжал веселиться Лайл.

Джерри Старретт жил по соседству с Лайлом и его матерью. Он был на четыре года старше Роджера, и тот, когда был маленьким, обожал его.

А в прошлом году дядя Роджера Фрэнк выгнал Джерри из дома после того, как того арестовали в Далласе в баре для геев. Старые новости, но, очевидно, Лайл только что услышал об этом.

И завтра растреплет всей школе.

А значит, если Роджер твердо намерен продержаться следующие четыре дня без драк, ему, пожалуй, стоит срочно заразиться от Ноя и посидеть дома. Правда Ной целую неделю пил антибиотики и, сейчас, наверное, уже незаразный.

Но ведь всегда можно соврать, что заболел.

Беда в том, что Уолт осуждал вранье не меньше, чем драки.

– А я-то всегда удивлялся, почему это Джерри больше любит играть с глупым малолеткой, чем со мной? – на всю улицу вопрошал Лайл. – Сейчас-то я понимаю, в какие игры вы играли в его комнате.