Запрет на любовь. Книга 1. На грани - Сюзанна Брокманн

– Он женат, – напомнил он Алиссе. – На Клэр.

– А Уолт и Дот – его дедушка и бабушка?

– Да. Его отец погиб во Вьетнаме, когда Ной был совсем маленьким. С тех пор Ной жил с ними. Они вообще были удивительными: дядя Уолт и тетя Дот. – Сэм замолчал, не зная, как объяснить ей, что значили для него эти люди. Но он знал, что должен это сделать, потому что хотел, чтобы Алисса получше узнала его. А чтобы узнать его, надо узнать Уолта. – Уолт был, ну… как бы самым важным человеком в моей жизни, когда я был пацаном. Я считал его настоящим героем. Если будет время, например, когда ты придешь навестить меня в тюрьме, я расскажу тебе и о нем, и о тете Дот.

Она устало рассмеялась:

– Сэм, не говори ерунды.

– И правда, с какого перепугу я решил, что ты захочешь меня навестить?

Алисса сердито сдвинула брови:

– Ты не сядешь в тюрьму. Я этого не допущу.

И то хорошо. Если бы ей было совсем на него наплевать, она бы не сердилась.

– Спасибо. В таком случае, будь любезна, высади меня на ближайшей остановке.

– Я не это имела в виду.

– Я понимаю. Но попробовать все-таки стоило. Ну так вот, потом Ной придумал другой план: они с Клэр должны пожениться и вместе растить ребенка. Что, конечно, было чистым безумием, потому что им обоим едва исполнилось семнадцать. Я тогда решил, что мой друг окончательно слетел с катушек, и что Уолт ему ни за что этого не позволит. А Ной рассчитал, что сможет работать на Уолта и таким образом обеспечивать жену и ребенка, а вечерами учиться, чтобы получить диплом. А потом таким же образом он сможет закончить колледж. Я тогда подумал: ну и ни хрена себе веселенькая жизнь ему предстоит. А Ной с Уолтом ушли в кабинет, закрыли за собой дверь и долго там разговаривали, а, когда вышли, Ной сразу же пошел к Клэр и даже не сказал мне, до чего они договорились. Тогда я спросил Уолта, и он сказал, что гордится Ноем. Что тот принял правильное решение и что в конце месяца они с Клэр поженятся. Я тогда не сразу разобрался, что к чему. А потом понял, что Уолт специально ничего не говорил и ждал, чтобы Ной сам принял решение, взял на себя ответственность и поступил как мужчина. И я постарался поступить так же с Мэри-Лу. Чтобы Уолт мог и мной гордиться. – Сэм покачал головой. – Сейчас-то я понимаю, что он, наверное, в гробу перевернулся.

Они оба помолчали, а потом Алисса заговорила первой:

– Я думала, ты вырос в Техасе.

– Так и было. В Форт-Уорте. Там мы с Ноем и познакомились. Но через пару лет у Дот случился удар, и она никак не могла поправиться. А в Сарасоте жил какой-то доктор, который умел лечить последствия инсультов, и поэтому Уолт с Дот продали свой бизнес и дом и переехали во Флориду. – Он помолчал, а когда Алисса взглянула на него, добавил: – Я бы тоже переехал с ними, если б мог. Они меня звали. Их дом был для меня как… как убежище. Понимаешь, мой отец был полным говном, и, когда они уехали, мне стало совсем тошно. Но я каждое лето добирался до Сарасоты автостопом и гостил у них, и поэтому, наверное, выжил.

Сэм даже не помнил, когда и с кем в последний раз столько говорил. Точно не с Мэри-Лу. Сначала он еще пытался что-то рассказать ей, считая, что, если они хотят стать настоящей семьей, то должны получше узнать друг друга, но она совсем не хотела с ним разговаривать. Она вообще не хотела видеть в нем человека. Ей нравилось думать, что она вышла замуж за супермена. Супермены ничего не боятся. И никогда ни в чем не сомневаются. И никогда не мучаются из-за комплексов, вбитых в них еще тогда, когда они были детьми.

И, уж конечно, никогда не плачут.

– Алисса, я правда не могу вернуться с тобой в Сарасоту. Сначала мне надо найти Хейли.

Она долго молчала, глядя на дорогу, а Сэм смотрел на нее и думал, какая она красивая с этими холодными глазами цвета океана и теплой кофейной кожей.

– Придется тебе поверить, что я найду ее для тебя, Сэм, – вздохнула наконец Алисса и кинула на него быстрый взгляд.

Он не успел отвернуться, чтобы скрыть выступившие на глазах слезы. Хорошо хоть, она не знает, что эти слезы – от бессилия, ярости и разочарования.

– Пока есть время, тебе не мешало бы подготовиться к вопросам, на которые придется отвечать, – посоветовала Алисса. – Их обязательно заинтересует работа Мэри-Лу в Макдоналдсе. Помнишь, когда она туда устроилась?

Сэм не помнил.

– Кажется, за пару месяцев до того, как уехала во Флориду, – неохотно ответил он, думая о том, что с каждой минутой они все ближе к Сарасоте и скоро надо будет действовать. – Я не помню точную дату, но ведь у них в офисе должны быть какие-то записи?

– Да, наверное, – нахмурила Алисса ровную, тонкую бровь. – Потом они обязательно захотят знать, интересовалась ли она твоей работой в шестнадцатом отряде.

– Ее интересовало только мое расписание: когда уйду и когда вернусь домой. Она же почти каждый вечер ходила на встречи анонимных алкоголиков, – напомнил Сэм. – Я возвращался с работы вовремя раза три в неделю. Иногда чаще – в зависимости от того, чем занимался отряд. В эти дни она уходила, а я оставался дома с Хейли. – Он улыбнулся. – Иногда, перед тем как уйти, Мэри-Лу укладывала ее в кроватку, но Хейли прекрасно понимала, что мы с ней остались вдвоем, и требовала, чтобы я ее достал, и сидела со мной до самого возвращения Мэри-Лу. Смешно: она была такой маленькой, а уже такой смышленой. Мы вместе смотрели бейсбол, и могу поклясться, она отличала «Ковбоев» от всех прочих. – Он поглядел на Алиссу. – Я понимаю, ты, наверное, плохо думаешь о Мэри-Лу и переносишь это на Хейли. Я и сам стараюсь не вспоминать о проколотых резинках. Но Хейли – такая прелесть, Лис. Она-то ведь ни в чем не виновата.

– Как ты мог не видеться с ней целых полгода?

– Не знаю. Как мог я не видеться с тобой целых полгода?

– Пожалуйста, не начинай опять.

– Наверное, я боялся. – Ну, вот, он это сказал. – Боялся, что недостаточно хорош, чтобы быть отцом. Боялся навредить и изгадить ей жизнь.

Это признание дорого далось Сэму, даже на лбу выступил противный холодный пот. Однажды он попытался поговорить об этом с Мэри-Лу, объяснить, что ему страшно даже брать Хейли на руки, не потому что он боится уронить ее, а потому что груз ответственности кажется невыносимым. Слишком хорошо он помнил боль, причиненную ему собственными родителями, и знал, что мать, по крайней мере, делала это совершенно неумышленно. И до дрожи боялся нечаянно навредить этому хрупкому крошечному существу.

Мэри-Лу тогда глянула на него, как на полного психа, и Сэм быстро заткнулся.

Если и Алисса сейчас посмотрит так же…

Он силой заставил себя продолжать:

– Мой собственный папаша был полным дерьмом. Настоящим монстром. Мне даже не рассказать тебе, Лис… По-моему, у него внутри сидела какая-то гнойная болячка, и он постоянно отыгрывался на нас. Я ничего не знаю о том, как быть хорошим мужем и отцом. Все, что я знаю, – это то, что я не хочу быть таким, как он. Но ведь даже если я буду другим, это еще не значит… – Сэм замолчал и глубоко вздохнул. Черт, неужели она не может хоть что-нибудь сказать? Ладно, хорошо хоть слушает. – И потом, когда я думал о нашей жизни с Мэри-Лу, я видел, что невольно повторяю его ошибки. Я тоже женился на женщине, которую не любил и которая мне даже не нравилась, и поэтому скоро отказался от нее. Но только наполовину. Точно так же, как и он. Я будто постепенно превращался в него, знаешь, как волки-оборотни в дурацких фильмах, и меня это просто душило. Он все время проводил в разъездах, чтобы поменьше нас видеть, и я стал делать то же самое: старался не пропустить ни одной командировки, ни одной операции. Но даже когда возвращался, телом я был с ними, а душой где-то шлялся. – Сэм попробовал засмеяться, но смех получился неприлично похожим на плач. – Слава богу, хоть не избивал Мэри-Лу и Хейли до полусмерти.