Радуга любви - Джо Фергюсон

– Больше всего я хочу тебя, – севшим от страсти голосом произнес он.

Снаружи донесся лай, известив о возвращении мужчин.

– Оденься, пока они не пришли, любовь моя, – ласково сказал Джоул. – Мы отпразднуем Рождество так скоро, как только сможем.

– Да… скоро. – Саманта ласкала его руку, лежащую у нее на щеке, и столько печали было в ее взгляде. Собрав одежду, она бросилась на чердак одеваться. Единственное место, где можно уединиться.

Четверть часа спустя она выскочила из хибары навстречу мужчинам. Рождественское поздравление вызвало улыбки на их покрасневших от ветра лицах. В свою очередь Саманта с удовольствием приняла приглашение прокатиться по льду.

Подоткнув под нее одеяло, Джоул поклялся все рассказать Кевину, как только уедет Лондон. Он слушал объяснения молодого писателя из Сан-Франциско, как пользоваться нартами, и был рад получить совет от человека, который провел так много времени с погонщиками собачьих упряжек.

Саманта со своего плоского ложа вполоборота смотрела на возлюбленного. Ее лицо было скрыто капюшоном, когда она одними губами сказала:

– Я люблю тебя.

Джоул ухмыльнулся и, похлопав ее по плечу, крикнул:

– Поехали!

Рождество нынче было особенным благодаря Саманте. Он улыбнулся, молча празднуя то, чего никто не в силах разрушить – любовь, которая принесет ему все, о чем он мечтал.

Глава 15

Саманта откинула запорошенный снегом капюшон и вошла в конюшню.

– А-а, это ты, Сэм.

Она улыбнулась.

Джоул опустил на пол вилы и тщательно разровнял сено. С каждой тонны набегало почти по тысяче долларов, и не хотелось тратить почем зря ценный корм. Мужчины не раз советовались между собой, продать или не продать лошадь. Слишком дорого обходилось ее содержание. И хотя прямо они об этом не говорили, их колебания нетрудно было понять. Если, как в прошлом году, у них кончится провизия, они смогут питаться кониной.

– Я почти закончил. – Джоул перенес вилы на другую сторону крошечного сарая и воткнул в землю. Зубцы вошли неглубоко.

– Замерзла?

Он поднял голову и улыбнулся:

– Как камень. И это внутри сарая. Теперь ты поняла, какие здесь зимы?

– Мне холодно, – прошептала Саманта без тени юмора, что с ней редко случалось, взяла его руки и обвила вокруг себя. – Мне очень холодно. Но не только из-за погоды. Последний раз ты держал меня вот так два месяца назад. На Рождество. Я очень соскучилась по твоей ласке, Джоул.

Он со стоном прижался губами к ее жаждущим губам. Знала бы она, как часто он мечтал о повторении той ночи.

Джоул взял Саманту за руку и, подняв керосиновую лампу, провел ее ко второму стойлу. Повесил лампу на крюк у них над головой, расстелил на сене шерстяную попону и опустился на нее, увлекая за собой Саманту.

На губах у нее заиграла улыбка, когда Джоул поцеловал ее в холодную щеку. Саманту бросило в жар. Она привлекла Джоула к себе и крепко обняла, охваченная желанием. Джоул отыскал пуговицы на ее блузке и внезапно замешкался. Если он разденет Сэм, она может обморозиться. В конюшне минусовая температура. И какой бы сильной ни была их страсть, она их не согреет. Джоул застонал, кляня с досады весь свет и желая, чтобы Кевин попал в пургу. И чтобы его замело снегом в Доусоне на всю зиму!

Джоул наклонился, что-то шепча ей на ухо, и почувствовал, как она дрожит. Не от холода. От страсти.

Забыв обо всем на свете, Саманта не расслышала, что ей шепнул Джоул, и когда он повторил, что надо еще немного потерпеть, у нее вырвался жалобный стон.

– Нет, Джоул!

Он обхватил ладонями ее лицо.

– Родная моя, я разделяю твои чувства, но не хочу рисковать, ты можешь заболеть, Сэм.

– Ну, пожалуйста, Джоул! – В ее карих глазах была мольба. – Я хочу тебя. – Саманта коснулась рукой его лица и придвинула его губы к своим. – Пусть мы не сможем ощущать друг друга полностью. Но можно… – Она покраснела, робея.

Джоул мгновенно понял, что она хотела сказать, и чмокнул ее в кончик носа.

– Все можно, любовь моя. Но я не знаю, понравится ли это тебе.

– Понравится, – выдохнула она.

Джоул приподнял подол ее платья, погладил укутанные фланелью ноги, и она обвила их вокруг него.

Он уже добрался до пуговиц на ее блузке, но Саманта остановила его руку. Снаружи раздались шаги Кевина.

– Проклятие! – процедил Джоул сквозь зубы. – Никак не может оставить нас в покое!

Джоул посмотрел на огорченную Саманту. Расскажи он Кевину правду, сейчас не было бы никаких проблем. Он хотел сделать это после Рождества, но в первые дни нового года состояние Кевина ухудшилось. Неприятное известие помешало бы его выздоровлению. Саманта только неделю назад перестала за ним ухаживать.

– Подожди! – задыхаясь, прошептала она. – Если…

– Оставайся здесь, Сэм. – Джоул погладил ее волосы, которые распустились каким-то непостижимым образом и пролились на обоих шелковой рекой. – Предоставь это мне.

– Может, скажем ему правду? Как долго еще мы будем лгать, Джоул? – В глазах у нее блеснули слезы.

– Позже, моя хорошая, – ответил он и поднялся навстречу Кевину, подходившему к двери. Саманта поправила одежду и теснее прижалась к стене.

Джоул отвечал своему партнеру чуть более хрипло, чем обычно. Смогла бы она разговаривать так же спокойно?

– Здесь уже все сделано, Кев. Как насчет чашки кофе для согрева? Ночь, насколько я понимаю, будет чертовски холодной.

– Ты не видел Саманту? Она вышла полчаса назад. И потом, это время для…

– Для чего? – спросил Джоул, мгновенно перехватив инициативу, чтобы отвлечь своего напарника.

– Не важно. Просто меня беспокоит, что она еще не вернулась.

– Не вернулась? – Удивленный голос Джоула звучал вполне искренне. – Саманта могла пойти к ручью. Она говорила, что ей нужна чистая вода.

– В темноте? – сказал Кевин.

Джоул усмехнулся:

– Думаешь, Саманта Перри боится темноты? Пойдем, Кевин. Поднимемся на холм, посмотрим, может, она там.

Саманта выждала, пока они отойдут на достаточное расстояние, и помчалась к дому. Глаза застилали слезы.

Когда мужчины вошли в дом, она все еще возилась с застежками.

– Где вас носит? – закричал Кевин с несвойственной для него яростью.

– Вышла прогуляться с Медведем. – Ненавидя себя за вынужденную ложь, Саманта попыталась улыбнуться. – Сожалею, что я причинила вам беспокойство.

– Думать надо! – резко сказал он. – Сейчас не время забавляться с собаками. Надо держаться ближе к дому. Не то заблудитесь в темноте и замерзнете, прежде чем мы вас разыщем.

– Я понимаю. – Саманта, потупив глаза, прошла через комнату и встала у плиты. Когда хлопнула дверь, она удивленно подняла голову.