Месть моя сладка - Крис Мэнби

Осознав свое поражение, Джереми отложил книжку в сторону и, в свою очередь, рыбкой нырнул в бассейн. Я и оглянуться не успела, как он подплыл ко мне и заключил в медвежьи объятия. Игриво чмокнул в нос, и я тут же почувствовала, что в мое лоно упирается нечто твердое.

— Ну-ка кончай!.. — прикрикнула я.

Я хотела сказать «кончай хулиганить», но Джереми помешал, впившись в мои губы жадным поцелуем.

— Через полчаса, — ответил он наконец, вытаскивая меня из бассейна и увлекая в бунгало.

И вот настал наш второй вечер на тропическом острове. Войдя в ресторан, мы собрались было занять свои привычные места за круглым столом, когда к нам подскочил метрдотель и извиняющимся тоном сообщил, что, к превеликому его сожалению, места с видом на море сегодня обещаны другим. Я обрадовалась, так как мечтала уединиться с Джереми за тихим угловым столиком, но не тут-то было. Самые романтичные американцы вскипели и накинулись на беднягу.

— Как это — другим?! — завизжала Шелли. — Какого черта? Мы — самая романтическая пара Соединенных Штатов! И кто, хотела бы я знать, больше нас заслуживает столика с видом на море?

— Кандида Бьянка, — спокойно ответил метрдотель.

Я не сразу расслышала, что именно он сказал, но по реакции Шелли догадаться было несложно. Челюсть ее так отвисла, что Шелли сделалась похожей на огромного окуня, которого мы с Джереми видели днем, плавая с маской и трубкой среди рифов.

— Кандида Бьянка? — переспросила она.

Тут и я изумилась. Да и глаза всех окружающих полезли на лоб.

— Как, здесь Кандида Бьянка? — тупо спросил Люк. — В нашем отеле?

С таким благоговейным лицом моя мама говорила разве что про папу римского.

— Она приезжает сюда каждый год, — пояснил метрдотель. — И сидеть предпочитает именно за этим столом.

— Да Бога ради! — восторженно воскликнула Шелли. — По мне, так пусть хоть на коленях у моего жениха сидит, если захочет. Такая потрясающая актриса! Настоящая звезда. Господи, просто не верится, что мы ее увидим. Передайте, что мы ее страстные поклонники.

— И мы тоже, — вставил Джереми, глаза которого заблестели, как у ребенка, увидевшего живого Сайта-Клауса. Затем он достал из кармана какую-то бумажку и протянул метрдотелю со словами, чтобы тот попросил мисс Бьянку подписать ее для Джереми. Если она будет в настроении, конечно.

— Говорят, она никогда не дает автографов, — сказала Шелли. — По крайней мере с тех пор, как один чокнутый пригрозил убить себя, а заодно расправиться с президентом Клинтоном, если она не выйдет за него замуж.

— Да, это был настоящий кошмар, — подтвердила я, вспоминая репортажи об этом эпизоде.

Кандида Бьянка выходила из модного голливудского ресторана под руку с Кевином Костнером, как вдруг к ним подскочил какой-то псих и подсунул ей под нос листок бумаги. На нем были начертаны его требования: «Станьте моей женой, или я убью президента». Затем он распахнул пиджак и продемонстрировал взрывчатку, прилепленную к его груди липкой лентой. В количестве, вполне достаточном, чтобы взорвать весь Лос-Анджелес.

— Просто не представляю, как она это выдержала! — с придыханием промолвила Шелли.

— Она гениальная актриса, — добавил Люк.

— Вы уже видели, как она сыграла в «Двенадцати рождественских днях»? — спросила Шелли.

В Англии этот фильм вышел на экраны в конце ноября. Кандида играла в нем кроткого ангелочка, пытающегося наставить всех падших и заблудших на путь истины. Мне стоило превеликих трудов уговорить Дэвида посмотреть этот фильм вместе со мной. Интересно, как сложились бы наши дальнейшие отношения, согласись я тогда на его предложение сходить на новый кровавый боевик с участием Жан-Клода Ван Дамма?

Тем временем нас препроводили за стол, который оказался у самой двери на кухню. Едва мы расселись, как в зале воцарилась гробовая тишина, а метрдотель согнулся в глубоком поклоне, встречая знатную гостью — суперзвезду последнего сезона и самую высокооплачиваемую голливудскую актрису. По сравнению с ее головокружительным успехом померк даже наделавший в свое время столько шума взлет Джулии Робертс.

— Боже, как она прекрасна! — промолвила Шелли, завороженно пожирая Бьянку глазами.

— А мне казалось, что ростом она выше, — заметила я, но никто на мою реплику внимания не обратил.

Тем временем Кандида Бьянка величественно проплыла по залу. На ногах у нее были сверкающие золотистые туфельки на немыслимо высоких каблуках, а искрящееся платье облегало ее гибкое, статное тело подобно второй коже. Эффект был сногсшибательный. Особенно в сочетании со светло-бронзовым загаром, подчеркивавшим ослепительную белизну зубов. Длинные черные волосы, которые она носила распущенными в роли латиноамериканской соблазнительницы из фильма «Августовская луна», сейчас были зачесаны наверх и уложены на затылке. Как в последнем фильме, где Кандида сыграла несгибаемую женщину-адвоката. Ей дали прозвище Хамелеон за способность одинаково убедительно изображать белую босячку с рабовладельческого Юга или иудейскую принцессу. Причем в любой роли она казалась одинаково обворожительной.

Всех поразило, что в ресторан она вошла одна, без сопровождения. Ни на кого не глядя, прошествовала Кандида за свой стол и уселась лицом к морю. Еле слышным шепотом сделала заказ и любовалась сказочным видом на бухту до тех пор, пока официанты не принесли блюда.

Вокруг меня все пожирали ее глазами.

— Хочешь, поменяемся местами? — предложил мне Джереми. — А то тебе шею на сквозняке продует.

Я с благодарностью приняла его предложение и лишь потом сообразила, что с моего места ему было куда удобнее глазеть на Кандиду Бьянку.

Ужин уже подходил к концу, и мы с трепетом следили, как метрдотель робко пытается сдержать данное Джереми обещание и взять у звезды автограф. Когда метрдотель протянул ей клочок бумаги и указал на Джереми, Кандида сначала нахмурилась, но затем, посмотрев на моего кавалера, даже улыбнулась. Затем нацарапала что-то на бумаге, встала и быстро направилась к выходу, но перед самой дверью остановилась и приветливо помахала Джереми рукой.

В ожидании метрдотеля Джереми нетерпеливо ерзал на стуле, словно пушистый кот, которого одолели блохи. Вокруг нас сгрудились романтические пары. Шелли, не скрывая волнения, заявила, что изучала графологию и с удовольствием проанализирует для нас автограф с профессиональной точки зрения.

— Каким цветом воспользовалась Кандида? — спросила она.

— Красным, — ответил Джереми.

— О, это свидетельство страсти, — с серьезным видом констатировала она. — Красный цвет самый эротичный. Вам повезло.