Последний танцор - Дэниел Моран

Аэрокар летел сквозь ночь на запад.

Лан и Каллия занимали переднее сиденье, Дэнис и Джимми Рамирес сидели сзади. Машину накрывала поляризованная полусфера, сквозь которую снаружи невозможно было что-либо увидеть. Джимми поднял перегородку между передними и задними сиденьями, чтобы Лан и Каллия не услышали их разговора.

К своему ужасу Дэнис обнаружила, что Джимми Рамирес верит в историю Ободи.

— Он человек, — объяснил Джимми, — такой же, как все. Просто он не с Земли. Мы все не с Земли. Мы потомки тех сосланных, изгнанных с родной планеты пятьдесят тысяч лет назад.

Дэнис внимательно вслушивалась в сбивчивые объяснения Джимми, чувствуя, что он давно жаждал — может, еще со времени самой первой встречи с Ободи, — поговорить о нем с кем-то, кому доверяет. Когда поток излияний немного иссяк, она осторожно спросила:

— Джимми, ты слышал что-нибудь о генетике? Это сразу заставило его насторожиться и занять оборонительную позицию.

— Ну не так чтобы очень. И уж точно меньше тебя. А что?

— В генетическом коде крупных приматов и человека всего двухпроцентное различие. Ты слышал об этом?

— Нет. И не понимаю, к чему ты клонишь.

— Ты знаешь о лишайнике, найденном на Титане?

— Да.

Этот довод приводило ей Кольцо, тем не менее, поскольку ей он показался разумным, она без сомнения представила его Джимми как свой собственный.

— Этот лишайник лишен ДНК, Джимми. Он не использует ни одну из аминокислот, имеющихся у нас, и у него нет для этого никаких оснований. Существуют состав аминокислот, которые смогут работать так же хорошо, как те, которые случайно образовали ДНК земных растений и животных. Это настолько неправдоподобно, чтобы чужой генетический материал имел хоть что-нибудь общее с материалом растений и животных Земли, что давай уж назовем такое невозможным.

— Прости, — медленно проговорил Джимми, — наверное, я дурак. И что?

— Этот Ободи, он человек, верно? Ты ведь сам сказал, что не сомневаешься в этом. Так вот, Джимми, люди появились на Земле. Не где-то еще. Разумные существа, появившиеся где-то еще, пусть даже схожие с нами внешне, во всем прочем отличались бы от нас настолько, что не смогли бы есть нашу пищу, пить нашу воду, дышать нашим воздухом. Вероятность того, что люди сами по себе появились где-то еще, а потом прибыли сюда, отсутствует.

Джимми получил неплохое образование, в отличие от нее, и Дэнис сразу увидела, что этот аргумент попал в точку. Наконец он потряс головой и сказал:

— Наверное, ты права. Наверное. — Потом улыбнулся ей и добавил: — Но подожди, пока ты с ним встретишься. Прочитаешь его мысли и увидишь, а потом скажешь мне. Дэнис — он настоящий.

— Ладно, — тихо произнесла она.

— Дэнис?

— Да?

— Ты нам нужна. Но я не только поэтому рад, что ты с нами. Она повернулась и внезапно крепко обняла Джимми, прошептав ему на ухо:

— Спасибо, милый. Спасибо тебе большое. Немного погодя он сказал:

— Теперь можешь отпустить меня. — Джимми откинулся на спинку сиденья, поправляя пиджак и галстук. — Я знаю, что ты сильнее меня, но не надо доказывать это, ломая мне ребра.

— Раньше ты был сильнее. Сейчас ты просто не в форме.

— Я юрист, а не боксер. И даже когда я был сильнее, я бы не смог победить тебя, даже если от этого зависела бы моя жизнь. — Рамирес пожал плечами. — Мускулы — это еще не все.

Дэнис кивнула, расслабившись рядом с ним:

— Это правда.

За последние два с половиной дня она спала не больше восьми часов. Дэнис закрыла глаза, отдавшись плавному покачиванию аэрокара, и сладко уснула, положив голову на плечо Джимми Рамиреса.

Около двухсот человек в форме миротворцев, в основном мужчины, расположились неровным полукругом на почти километровом холмистом пространстве предгорий Санта-Моники. Войска стояли напротив небольшого скопления домов за каменным забором, на расстоянии примерно двести метров.

— Похоже, мы не вовремя, — озабоченно заметил Джимми, когда они высадились из аэрокара в серенькое раннее утро.

Дэнис посмотрела на Лана и Каллию. Они выглядели такими же потерянными, какой ощущала себя и она.

— Давайте позволим им закончить работу, а потом мы представим вас всем. Пока же держите рты на замке.

Аэрокар приземлился на каком-то подобии стоянки на краю лагеря. Здесь все еще клубился туман, размывая контуры строений, напротив которых собрались войска.

У стоянки был накрыт длинный стол с пончиками, печеньем, кофе и фруктовыми соками. С полдюжины мужчин и женщин в гражданской одежде стояли у стола, ели, пили и тихо разговаривали.

Пара «аэросмитов» Миротворческих сил кружила над головами. Джимми указал на ряд складных стульев рядом со столом.

— Присядьте. Я скоро вернусь.

После того как Джимми ушел, Лан с любопытством огляделся:

— Здорово. Кто хочет апельсинового сока? Каллия пожала плечами:

— Пожалуй. Дэнис?

— Конечно.

Они вместе подошли к столу.

— Все это кажется мне очень знакомым, — сказала Каллия. Лан кивнул, разливая сок:

— Мне тоже.

Дэнис покачала головой:

— А мне ни о чем не говорит.

Она успела сделать всего один глоток, когда начался обстрел. Луч лазера прорезал плотные ряды миротворцев. С их позиций ответила артиллерия: ужасающей мощи огневой вал прокатился по склону и снес большую часть стены, окружавшей поселение. Волна пехотинцев ринулась вперед, к дымящимся в утреннем тумане зданиям. Из окон и дверей домов потянулись ниточки лазерных лучей — беспомощно слабый ответ на ураганный огонь миротворцев.

Дэнис застыла на месте, забыв в руке бумажный стаканчик с соком, и во все глаза следила за развитием атаки.

Миротворцы достигли окраины поселения и остановились, чтобы перегруппироваться. Оглушительно грохочущий голос, неестественно усиленный динамиками, с легким акцентом объявил:

— У вас осталась последняя возможность бросить оружие и сдаться. Тридцать секунд, чтобы принять решение.

— Это правильно, — сказала Каллия, ни к кому конкретно не обращаясь. — Они уже поджарили Президента и теперь хотят живьем захватить спикера парламента.

— Они ждали всего двадцать секунд, прежде чем возобновить атаку, — сообщил Лан.

Дэнис секунд не считала, но решила, что Лан, скорее всего, прав. Примерно через двадцать секунд солдаты миротворцев перебрались через разбитый забор и вступили в ожесточенный бой за каждый дом, как оно и происходило при захвате Кэмденского Протектората в последнем крупном сражении войны за Объединение.

Прошло около минуты после заключительной атаки, и тот же грохочущий голос с неба объявил:

— Закончили!

Джимми пожал плечами:

— Статисты — все из ОДР. Полдюжины членов «Эризиан Клау» играют офицеров, и есть еще парочка в съемочной группе. Второй помощник режиссера, Джо Тагоми, занимается всеми массовыми сценами. Он из Космических сил, один из лучших наших военных специалистов. Здание, которое они атакуют, по странному совпадению очень похоже на казармы миротворцев, которые и по сей день существуют в Лос-Анджелесе.

Каллия безжизненным голосом проговорила:

— Это самая безумная затея, о которой я когда-либо слышала.

Дэнис хлопала глазами. Джимми без всякого выражения посмотрел на Каллию. Они находились в сорока метрах от трейлера, в котором второй помощник режиссера в сенсорном шлеме, закрывающем всю голову, работал над отснятым материалом.

— Разве? Нам надо было где-то тренироваться. Где-то на местности, хотя бы слегка напоминающей ту, на которой мы собираемся сражаться. Крис Саммерс посоветовал горы Санта-Моники, и мы провели полный анализ риска, прежде чем начали все это. Вообще-то мы снимаем виртуальный фильм. Терри Шоумак написал сценарий, Адам Сельстрём согласился сыграть Жюля Моро. Шоумак знает, чем мы занимаемся. Пришлось ввести его в курс дела. Зато он выстроил сценарий таким образом, чтобы мы получили максимальную отдачу от тренировки. Сельстрём ничего не знает. Большая часть съемочной группы — сочувствующие «Обществу Джонни Реба». Плюс те двое из «Эризиан Клау», о которых я говорил. У миротворцев, как мы полагаем, на них ничего нет. Декорации не совсем соответствуют исторической правде, но это никого не волнует. Сам факт, что мы снимаем проправительственную картину в канун Трехсотлетия, их буквально осчастливил. Лицензирование прошло «на ура», чиновники Объединения так нам помогали, что даже не представляю, какими словами это описать. Прямо как по маслу.

Каллия покачала головой:

— Мне это не нравится. Слишком рискованно. С Николь проконсультировались? Джимми развел руками:

— Честно говоря, мадемуазель Сьерран, я просто не знаю. Это дело мадемуазель Лавли и Ободи. Через два дня Лавли снова будет в Лос-Анджелесе. Здесь к тому времени уже закончится эвакуация, которую мы проведем тоже для тренировки. Когда Лавли приедет, вы сможете спросить у нее сами. Но если вы придумаете какой-нибудь другой способ, кроме того что избрали мы, для того чтобы наши люди получили настоящий военный опыт до Четвертого июля, я с огромным вниманием выслушаю все ваши предложения. Как раз сейчас над нашими головами кружат шпионы Объединения, и они делают снимки такого качества, что на них видны все погрешности вашего макияжа. Но они не следят за нами, потому что знают, кто мы такие. — Он поежился. — Хорошие немцы, снимающие проправительственный сенсабль.