СЕКСУАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА В РОССИИ Клубничка на березке - Игорь Кон

На круглом столе "Литература и эротика" в редакции журнала "Иностранная литература" писатель Виктор Ерофеев, известный острыми, парадоксальными суждениями, поделился своими сомнениями на этот счет. На Западе "культура есть культура, а жизнь есть жизнь. И никого там не ошеломило, скажем, что Ницше написал: "Падающего толкни". А Розанов написал: "Ну какой же подлец - предлагает толкнуть падающего!". Розанов с русской точки зрения был прав. А в европейской традиции это было включено в какую-то сетку, и "падающего толкни" воспринималось в системе определенного культурного вызова, провокации. Причем никто, разумеется, не спешил толкнуть падающего... Мы же каждую проблему переживаем личностно, жизненно. И каждая проблема превращается у нас в нечто болезненно-экзистенциальное, некую смесь жизни и культуры".[152]

К этому наблюдению я добавил бы еще одно - жесткий нормативизм. Когда на экраны страны вышел первый советский "эротический" фильм "Маленькая Вера" (на мой взгляд, этот отличный фильм, несмотря на прекрасные "постельные" сцены, никак не подходит под такое определение, он совсем о другом), мне позвонили из "Учительской газеты": "Мы сейчас получаем много писем такого примерно содержания: "Я тридцать лет живу с женой и никогда не видел подобной сексуальной позиции, зачем кино пропагандирует половые извращения?" Как отвечать на такие вопросы?". Я видел "Маленькую Веру" на первом просмотре в Союзе кинематографистов, но "позицию" как-то не запомнил. "А какая там позиция?" - спросил я. Женский голос в трубке смущенно хмыкнул, а затем сказал: "Женщина сверху". "Ну, что же, - сказал я. - Прекрасная, вполне нормальная позиция. Но не будет же ваша газета открывать диспут по такому вопросу. Скоро у нас выйдет польская книжка Вислоцкой, там будут соответствующие картинки, отошлите к ней ваших читателей".

В данном случае ответить было несложно. А как оправдаться тому же Виктору Ерофееву или Валерии Нарбиковой, которые описывают в своих произведениях и скотоложство, и насилие, и многое другое? Не то чтобы наша жизнь была так уж целомудренна, совсем наоборот! "Мы боимся произносить какие-то слова, а рядом насилуют женщин, процветают такие формы извращения, жестокости, о существовании которых не предполагает Запад... Любые эротические, порнографические произведения - детский лепет по сравнению с русской действительностью... Нашу литературу можно перешибить любой милицейской сводкой дня", - продолжает Виктор Ерофеев. То, о чем на Западе главным образом говорят или разыгрывают в шутку, в России делают всерьез. А к ответу призывают литературу.

И смелый литературный экспериментатор и мистификатор начинает испытывать страх:

...Меня действительно пугает то, что, если будет дана полная свобода эротике - а это уже происходит - что же из этого выйдет? Непонятно. Принесет ли это русскому народу освобождение иди внесет еще один элемент вседозволенности в блатное сознание, то есть даст возможность делать в наглую то, что раньше делалось исподтишка. Я, естественно, против запретов. Я считаю, мы настолько усвоили урок, что запрет есть зло, что у нас нет никакого морального права что-то запрещать Но ясно, что перед нами встают задачи, которые придется решать завтра.[153]

Если российская сексуальная ситуация смущает даже Виктора Ерофеева, стоит ли удивляться панике, испытываемой идеологами русского консерватизма?

На самом деле зверь не так страшен, как его малюют. Садистами и насильниками люди становятся не потому, что читают плохую эротическую литературу, а захлестывающая общество мутная пена появилась не столько потому, что прорвало плотину, сколько потому, что реку долго засоряли и не чистили. Со временем это пройдет.

Но не менее справедливо то, что наша сексуальная революция, как и те социально-экономические процессы, которым она сопутствует, проходит в крайне неблагоприятных условиях и часто мы берем с Запада не столько культуру, сколько бескультурье. Сорняки более жизнеспособны и растут сами собой, а за культурными растениями надо ухаживать, для этого есть свои правила и сроки, и если эти сроки пропустить...  Впрочем, это уже сказка про белого бычка.

Часть 3 Сумма и остаток

Бесполый сексизм

- А что делают эти две собачки? - спрашивает девочка. - Та, что снизу, - объясняет мама, - устала, расслабилась, а вторая ее обняла сверху...

- Мама, а почему трахают всегда тех, кто расслабился?

Везде и всюду сексуальность неразрывно связана с полом. Биологический половой диморфизм, психологические различия между полами, социальная полоролевая дифференциация и стратификация, культурные стереотипы маскулинности и фемининности, половая социализация, особенности воспитания мальчиков и девочек - без изучения этих явлений невозможно понять ни социальную структуру любого человеческого общества, ни его культуру, ни его педагогику, ни процессы развития личности.

Что же представлял собой в этом плане Советский Союз? Парадокс. Загадку. Антисексуальных культур, в которых не принято говорить о сексуальности, в истории человечества не так уж мало. Но чтобы замалчивались и тем самым молчаливо отрицались сами половые различия? Это кажется невозможным, невероятным.

Тем не менее, если судить по научным словарям и справочникам, у советских людей не было не только сексуальности, но и пола. Как освещались эти вопросы в БСЭ, я уже говорил. В пятитомной "Философской энциклопедии" о поле и его производных нет ни одной статьи; вскользь упоминаются "половой отбор", "женский вопрос" и средневековая "женская мистика". Нет их и в большом "Философском энциклопедическом словаре" (1983). "Демографический энциклопедический словарь" (1985) содержит одну статью "Половая структура трудовых ресурсов". В "Кратком психологическом словаре" под редакцией А. В. Петровского и М. Г. Ярошевского (1985) также нет ни пола, ни секса, ни половых различий. В "Биологическом энциклопедическом словаре" (1986) есть статьи "Пол", "Половое размножение", "Половое созревание" и т. п., но все они написаны так, будто человек ни как индивид, ни как вид в этом отношении ничем не отличается от животных.

Такая же картина - в учебниках психологии, которые, казалось бы, должны быть ближе к реалиям обыденной жизни. В одной из лучших советских книг по психологии 1960-х гг. - "Личность и ее формирование в детском возрасте" Л.И.Божович (1968) - прослеживается формирование личности ребенка от дошкольного возраста до окончания средней школы. Но дети, о которых идет речь, не являются ни мальчиками, ни девочками и не становятся ни мужчинами, ни женщинами. Это просто дети, - младшие, средние и, наконец, старшие школьники. Они учатся, занимаются общественной работой, вырабатывают мировоззрение и даже самосознание. Но пола у них нет, их половая принадлежность ни на что не влияет и в их психике никак не отражается.

В учебнике "Общая психология" для педагогических институтов под редакцией А. В. Петровского (1977) рассматриваются всевозможные психические свойства и отношения, но половые различия нигде, ни в одном контексте не упоминаются. В учебном пособии "Возрастная и педагогическая психология" (1973) половые различия впервые упоминаются в связи с "анатомо-физиологической перестройкой организма подростка" в процессе полового созревания; в этой главе появляется и параграф "Особенности отношений мальчиков и девочек" (видимо, у дошкольников и младших школьников этой проблемы не было).

Разумеется, были исключения. В книге выдающегося ленинградского психолога Б.Г.Ананьева "Человек как предмет познания" (1969) есть глава "Половой диморфизм и психофизиологическая эволюция человека", однако речь в ней идет не столько о психологии, сколько о психофизиологии. Некоторые психологи и педагоги отмечали в своих трудах эмпирические поведенческие и мотивационные различия между мальчиками и девочками. Например, Л. А. Венгер и В. С. Мухина фиксировали половые различия детских игр и художественного творчества. Но все это делалось от случая к случаю и было как бы необязательно.

Сходным образом обстояло дело в общественных науках. Социологи обсуждали динамику полового разделения труда, то, как мужчины и женщины взаимодействуют друг с другом на производстве и в семье; но чаще всего это интерпретировалось в свете представлений обыденного сознания. Степень эмансипации женщин измерялась тем, насколько они были вовлечены в традиционные мужские занятия, а мужчины оценивались по тому, как они помогают женщинам по дому.

В теоретической биологии В.А. Геодакян с 1965 г. разрабатывает оригинальную общую теорию полового диморфизма как специализации по двум главным аспектам эволюции: сохранения и изменения генетической информации. Первую функцию, по Геодакяну, всегда выполняют самки, а вторую - самцы.[154] К сожалению, эта теория не была достаточно серьезно обсуждена биологами, а многие психологи трактовали ее упрощенно, как доказательство врожденности и неустранимости всех половых различий.