Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

этого ада, миссис Стрендж. Вам больше нечего бояться — и это вы должны постараться глубоко осознать.

Одри улыбнулась ему. Ее ледяной взгляд уже оттаял; сейчас у нее было застенчивое, но не испуганное, а доверчивое лицо с широко расставленными, полными благодарности глазами.

Немного поколебавшись, она спросила:

— Вы рассказывали, что была еще одна девушка… девушка, которая поступила так же, как я?

Баттл медленно кивнул.

— Моя собственная дочь, — сказал он. — Поэтому вы видите, дорогая, чудеса все-таки случаются. Господь посылает напасти, чтобы научить нас!

3

Эндрю Мак-Виртер собирался в дорогу.

Он аккуратно сложил в небольшой плоский чемодан три рубашки и пресловутый темно-синий костюм, который не забыл забрать из химчистки. Два костюма, оставленные двумя разными Мак-Виртерами, привели в полное недоумение молоденькую приемщицу. Раздался стук в дверь.

— Войдите, — рассеянно отозвался он.

На пороге появилась Одри Стрендж, она закрыла за собой дверь и сказала:

— Я пришла поблагодарить вас… Вы собираетесь в дорогу?

— Да. Я уезжаю отсюда сегодня вечером. А послезавтра отправляюсь в большое плавание.

— В Южную Америку?

— В Чили.

— Давайте я помогу вам уложить вещи, — предложила она.

Он пытался протестовать, но Одри настояла на своем. Он стоял рядом, наблюдая за ее спокойными, уверенными движениями.

— Вот и все, — сказала Одри, опустив крышку чемодана.

— Вы ловко справились с этой сложной задачей, — признал Мак-Виртер.

Они помолчали немного, и затем Одри сказала:

— Вы спасли мне жизнь. Если бы вы не оказались в понедельник вечером на Старк-Хеде и не увидели… — Она оборвала фразу и спросила: — Помните тот вечер, когда вы остановили меня на краю скалы? Вы сказали тогда: «Идите домой, я позабочусь о том, чтобы вас не повесили». Неужели вы сразу поняли, что вы важный свидетель?

— Не совсем, — признался Мак-Виртер. — Пришлось поразмышлять.

— Тогда почему же вы сказали это с такой уверенностью?

Мак-Виртер всегда испытывал легкое раздражение, когда его просили объяснить сложную простоту умственных процессов.

— Я сказал так только потому, что действительно намеревался спасти вас от такой участи.

На щеках Одри появился легкий румянец.

— Даже допуская, что я совершила преступление?

— Это не имело значения.

— Но в тот вечер вы подумали, что я виновата?

— Я не слишком задумывался. Мне просто захотелось поверить, что вы невиновны. Однако даже если бы дело обстояло не так, то это никоим образом не повлияло бы на ход моих действий.

— А когда же вы вспомнили о человеке, влезавшем в наше окно?

Мак-Виртер нерешительно помолчал и потом сказал, прочистив горло:

— Я полагаю, вы вправе знать, что в действительности я не видел ни человека, ни веревки… По правде говоря, я никак не мог увидеть этого, поскольку поднимался на Старк-Хед не в понедельник, а в воскресенье. Я просто предположил такую возможность, поразмышляв над испачканным костюмом, — но мои предположения подтвердились, когда мы обнаружили влажную веревку в чулане.

Румянец мгновенно сошел с лица Одри. Сильно побледнев, она недоверчиво спросила:

— Значит, вы выдумали всю эту историю?

— Умозаключения не имеют особой ценности для полиции. И поэтому мне пришлось сказать, что я все видел.

— Но ведь… возможно, вам пришлось бы давать показания в суде!

— Возможно.

— И вы подтвердили бы это под присягой?

— Да, подтвердил бы.

Одри недоверчиво воскликнула:

— И это говорите вы?! Разве не вас уволили с работы и довели до такого отчаяния, что вы решили броситься со скалы? Разве все это произошло не из-за того, что вы не хотели погрешить против истины?

— Я крайне уважительно отношусь к истине. Но я понял, что в этом мире существует нечто куда более важное.

— Что же, например?

— Вы, — сказал Мак-Виртер.

Одри опустила глаза. Мак-Виртер смущенно закашлялся.

— Прошу вас, не считайте себя излишне обязанной мне или еще что-нибудь в этом роде. Сегодня я уеду, и вы больше никогда не услышите обо мне. У полицейских есть признание Стренджа, и они не нуждаются в моих показаниях. В любом случае, как я слышал, он так плох, что вряд ли доживет до суда.

— Я рада этому, — сказала Одри.

— Вы любили его когда-то?

— Да, но в моем воображении это был совсем иной человек.

Мак-Виртер кивнул.

— Возможно, все мы впадаем в подобные заблуждения, — заметил он. — Однако все закончилось благополучно. Суперинтендант Баттл смог воспользоваться моей историей и заставил этого человека признаться…

Одри вдруг прервала его:

— Да, он использовал вашу историю. Но я ни за что не поверю, что вам удалось его обмануть. Он намеренно закрыл глаза на то…

— Почему вы так считаете?

— Когда мы беседовали с ним, он порадовался тому, что лунный свет позволил вам разглядеть и наш дом, и веревку… А через пару фраз упомянул о хмуром, дождливом вечере.

Мак-Виртер был поражен:

— А ведь правда! Вечером в понедельник я вряд ли смог бы что-нибудь увидеть.

— Это не имело значения, — сказала Одри. — Баттл знал, что придуманная вами история на самом деле была правдой. Поэтому он воспользовался ею, чтобы заставить Невиля признаться. Он начал подозревать Невиля с того момента, как Томас рассказал ему обо мне и Адриане. Тогда он понял, что не ошибся в мотиве преступления, но только этот мотив был у другого человека… К сожалению, ему недоставало доказательств вины Невиля. Он сказал, что надеялся только на чудо… И вы оказались чудом, о котором молил суперинтендант Баттл.

— Странно, что он мог сказать такое, — сухо заметил Мак-Виртер.

— Почему же странно? — спросила Одри. — Вы действительно оказались чудом. Моим личным чудом.

— Я не хотел бы, — серьезно сказал Мак-Виртер, — чтобы вы чувствовали себя мне обязанной. Я должен уйти из вашей жизни…

— Вы уверены? — сказала Одри.

Он внимательно посмотрел на нее. Краска смущения залила лицо Одри, покраснели даже ее маленькие ушки.

Она сказала:

— Вы не хотите взять меня с собой?

— Вы не понимаете, что говорите!

— Нет, понимаю. Мне трудно было решиться на такое… Но я понимаю, что для меня это вопрос жизни и смерти. Я знаю, времени очень мало… Кстати, я получила старомодное воспитание, и мне хотелось бы выйти за вас замуж, прежде чем мы отправимся в Америку!

— Разумеется, конечно… — сказал Мак-Виртер, потрясенный до глубины души. — Неужели вы могли вообразить, что я предложил бы вам иные отношения?

— Уверена, что нет, — сказала Одри.

Мак-Виртер нерешительно заметил:

— Но ведь я не принадлежу к вашему кругу. Мне казалось, вы собирались выйти замуж за того тихого парня, который так давно любит вас.

— За Томаса?.. Милый, верный Томас. Его верность даже излишня. Он все так же предан образу той маленькой девочки, которую любил много лет