Время жить. Пенталогия (СИ) - Виктор Тарнавский

За первым, несмелым и робким поцелуем последовал еще один. Раэнке обвила руками его шею, а руки Кэноэ, обхватив ее за талию, начали неспешное путешествие по ее телу. Внезапно Кэноэ стало жарко, его словно тряхнул разряд тока. Он ощутил, что под тонкой рубашкой Раэнке ничего нет!

- Раэнке, мы должны остановиться! — он сделал попытку отстраниться, высвободиться из ее объятий. — Мы не должны так поступать!

- Не должны… — прошептала Раэнке, не отводя взгляда. — Но мы не можем, не можем остановиться…

Ее руки уже поднимали вверх подол рубашки, сияющие глаза манили, звали, завораживали, и Кэноэ сдался. А узкая больничная койка стала ложем их внезапной любви…

- Мы не должны были так поступать!

- Не жалейте ни о чем, — шепнула ему в ответ Раэнке, после бурного завершения устроившаяся где-то у него под мышкой, положив голову ему на грудь. — Спасибо вам! Я счастлива!

- Ох, Раэнке, что же мне с тобой делать? — покаянно произнес Кэноэ, слегка взъерошив ее волосы.

Без очков Раэнке казалась старше, взрослее. И, конечно, она не была новичком в любви. Впрочем, как подумалось Кэноэ, не ему же ей было на это нарекать.

- Не вините себя ни в чем, — Раэнке слегка приподнялась, взглянув на него сверху вниз. — У вас был просто очень тяжелый день. Я помогла вам придти в себя. Вот и все.

- Спасибо, Раэнке.

Поцеловав ее, он встал с койки и начал поспешно приводить себя в порядок. Действительно, брезгливость и отвращение, просто не дававшие ему дышать после допросов, исчезли без следа. Однако на их место пришли другие чувства — стыд, раскаяние и — перед самим собой скрывать нечего — страх перед разоблачением.

Кто может знать, что он провел в палате у больной не две минуты, а, по меньшей мере, восемнадцать? Охрана, пилоты катеров — для них он просто задержался в больнице, мало ли, из-за чего. Точно знает только телохранитель, но он же не будет выдавать его Кээрт…

Кээрт! Кэноэ почувствовал, что у него посинели уши. Принц Ларнэон говорил, что она при желании всегда может узнать, где он находится, и даже что чувствует в данный момент. И еще, она всегда всё знает, особенно, то, что касается его! Кэноэ на миг стало страшно. Нет, наличие всеведущей и, к тому же, весьма ревнивой жены не совместимо ни с какими интрижками на стороне! Осталось только экспериментальным путем выяснить, совместимо ли это с жизнью…

Заходя в свой отсек на корабле, Кэноэ был готов ко всему. Он был, безусловно, виноват и заранее был согласен принять любую кару. Однако Кээрт мирно спала. Ее волосы разметались по подушке, она выглядела очень красивой и какой-то беззащитной.

Быстро приняв душ, Кэноэ откинул одеяло со своей стороны кровати.

- Ты пришел, Кэно, — сонно пробормотала Кээрт, приоткрыв глаза.

- Прости, милая, я слишком задержался сегодня, — Кэноэ наклонился, чтобы поцеловать ее. — Я тебя очень люблю, Кээрт! Очень-очень!

- Я тебя тоже люблю, Кэно, — вдохнула Кээрт, поворачиваясь на другой бок. — Не беспокойся, это был просто несчастный случай. У тебя был сложный день. Спи…

Только Кэноэ почему-то было совсем не до сна…

Глава 53. В гостях у кошмара

Сегодня пришельцев снова было девятеро. Но в этот раз среди них не было строителя, а первым через притихший зал величественно шествовал сам министерский советник Пзуунг, презрительно глядя куда-то поверх голов филитов. На его лице застыло брезгливо-недовольное выражение.

Пзуунгу было легко смотреть на филитов сверху вниз. Это был самый высокий и крупный из пришельцев, каких только видел Собеско. Не толстый, но очень массивный, с могучим торсом, который, наверное, не обхватить и двоим, мощными длинными руками, ногами, похожими на колоды, и широким грубым лицом с крючковатым носом. С него можно было бы рисовать карикатуры, представляя его зловещим завоевателем или колонизатором, однако Пзуунг и в действительности являлся таковым. Куоти как-то рассказывал Собеско, что Пзуунг выдвинулся во время восстания на Кронтэе, где до этого был начальником провинции, а перед назначением на Филлину служил заместителем управителя на рудной планете Мааримпоа, держа в страхе и покорности несколько миллионов кронтэйских рабочих.

Своей мощной тушей Пзуунг почти полностью загораживал остальных пришельцев, поэтому Собеско смог обменяться сигналами с Буонном, только когда все расселись в широких креслах на подиуме. Ощущая обращенный на него взгляд пришельца, Собеско несколько раз интенсивно кивнул головой и поднял руку, словно приглаживая волосы. Буонн облегченно кивнул в ответ, его напряженная поза на глазах превратилась в расслабленную.

Удовлетворенно улыбнувшись, Собеско повернулся спиной к подиуму. Его основная задача была выполнена, теперь оставалось только совмещать полезное с приятным — заводить новые знакомства, а заодно общаться с Ритой, которую в кои-то веки снова пригласили к пришельцам на прием.

Однако ни Собеско, ни Буонн, уже мысленно готовящийся к завтрашнему совещанию на Центральной базе, так и не заметили, что их обмен сигналами был перехвачен. Массивный Пзуунг казался неподвижным в своем кресле, но его маленькие блеклые глаза интенсивно бегали по сторонам, а под широким лбом тяжело ворочались беспокойные мысли. Только что он убедился в том, что горданцы, похоже, сказали ему правду о сговоре между Буонном и филитами, и теперь думал о том, как надежнее скомпрометировать своего заместителя, выведя его на чистую воду.

Приглашение в Голубой дом, полученное на следующий же день после приема, несколько удивило и даже встревожило Собеско. Неужели Буонн его не понял? Или у него появилась какая-то важная и срочная информация?

Прислушавшись к своим чувствам, Собеско понял, что ему совсем не хочется лишний раз показываться в логове пришельцев, однако это приглашение, увы, было не из тех, которые можно было проигнорировать. В назначенный час он вышел из посольского автомобиля возле проходной и предъявил свою карточку-приглашение охраннику.

Дальше все шло по уже ставшему привычным порядку. Один кордон, другой, третий, и вот пришелец-охранник ведет его по длинным коридорам Голубого дома. Остановившись у массивной двери — совсем в другом месте, где его принимал в прошлый раз Буонн, охранник нажал на кнопку у косяка и запустил Собеско внутрь.

Сделав несколько быстрых шагов, Собеско замер. Плохие предчувствия его не обманули. Никакого Буонна в кабинете не было, а над большим столом с темно-серой гладкой столешницей нависал своей огромной тушей министерский советник Пзуунг, сидящий в тяжелом массивном кресле с высокой спинкой.

- Я приветствую вас, достойный, — Собеско решил вести себя максимально вежливо, насколько это возможно.

- Достойнейший! — недовольно рыкнул Пзуунг.

- Прошу прощения, достойнейший, — Собеско добавил в голос немного иронии. — Просто ранее мне не приходилось общаться с персонами такого высокого ранга.

Пзуунг сердито зыркнул на Собеско, чувствуя какой-то подвох, но придраться было не к чему, и он только недовольно пожевал губами.

- О чем ты говорил с департаментским советником Буонном?! — вдруг напористо спросил он.

Собеско мысленно вздохнул. Опять пришельцы интригуют друг против друга, а ему вертеться между двух жерновов.

- О текущей ситуации на Филлине, — учтиво сказал он вслух. — Мы преимущественно обсуждали возможности для укрепления мира на планете.

- Конкретнее! — рявкнул Пзуунг.

- Ну, например, мы много внимания уделили теме взаимного доверия. Мы сошлись во мнениях в том, что именно его недостаток больше всего мешает взаимопониманию.

- Хватит вилять, филит! — Пзуунг оперся руками о крышку стола, словно намереваясь встать во весь свой огромный рост. — Вы готовите бунт, а Буонн потребовал, чтобы вы отложили его на после принятия Филлины под Высокую Руку! Я видел, вы вчера обменивались сигналами! Вы сговорились!

- Ваши предположения совершенно не отвечают действительности, — холодно сказал Собеско, всеми силами стараясь не показать охватившего его смятения.

Он твердо решил отрицать все до конца, вопреки любым обвинениям и уликам. К тому же, формально он был прав: они с Буонном договаривались несколько о других вещах.

- Не лги мне, филит! — лицо Пзуунга исказилось от ярости. Он был по-настоящему страшен, словно танк, готовый сорваться с места, чтобы смять и раздавить непокорного.

- Предъявите мне запись разговора! — Собеско оставалось только нагло блефовать. — Покажите мне место, где мы говорим о восстании сразу же после церемонии!

- Ты будешь еще ставить мне условия, мерзавец!? — крышка стола загудела под ударом громадного кулака, стоявший сбоку на ней массивный письменный прибор жалобно задребезжал. — Да ты знаешь, кто я такой?! Я — управитель этой планеты, я могу сделать с тобой все, что захочу! Ты обязан мне повиноваться!