Студент поневоле - Елена Товбаз

— Приехали! — через какое-то время объявил Линк. — Вылезаем… Попроворнее!

Мы выбрались из фургона, и я с удивлением увидел, что он преобразился — стал другого цвета: синим в красную полоску, а лошадки — рыжими в крапинку. Заметив моё изумление, магистр пояснил:

— Рибиг тоже прирождённый. Мастер иллюзий и эффектов.

Рибиг услышал его слова, ухмыльнулся и, сняв колпак, поклонился.

— Непревзойдённый комедиант, маг и волшебник — Рибиг. Великий и ужасный!

Интересно, все прирождённые такие скромные?

— Не паясничай, а поставь фургон за домом и жди нас.

— Есть!

И с чего это Рибиг во всём слушался Линка?

— Так, а вы какого лиха рты разинули?! Олухи! Быстро в дом, хватаем вещи и обратно в фургон. И так из-за вас…

Кажется, я понял, с чего.

Даже не дослушав, мы бросились в дом, чуть не сбив с ног вышедшую на шум Агнессу. Хорошо, что она широко распахнула дверь, иначе по бокам от проёма осталось бы два фигурных отпечатка. Влетев в дом, мы принялись метаться и хватать всё, что могли ухватить, в том числе и свои вещи. Я вцепился в рюкзак, а Верения сгребла все карандаши и стёрки, какие нашла, а также свой студенческий пергамент. Из кабинета широкими шагами уже выходил магистр запихивая в мешок золочёную тубу. Агнесса суетилась между нами и кухней, наспех собирая провизию и пихая нам корзинку за корзинкой.

— Вот… тут… булочки, сыр, ветчина, пирожки, яблоки, турепка отварная, бутыль с молоком…

А сверху аппетитными глянцевыми колечками улеглась связка баранок.

— Не надо, — попытался отказаться Линк.

— Но как же, как же… — запричитала Агнесс.

— Ладно, возьмём, — смилостивился магистр и перед тем как принять две корзинки расцеловал Агнесс в зардевшиеся щёчки.

Мы с Веренией переглянулись, Агнесса всхлипнула и, сунув нам в руки оставшиеся свёртки, достала из кармана кружевной платочек и промокнула глаза.

— Я скоро вернусь, — неуверенно пообещал Линк и добавил. — Через полгода, примерно.

Агнесса всплакнула, но взяла себя в руки и, помахав нам на прощание, сказала:

— Да хранит вас мастер дорог…

Всхлипывая, она заперла за нами дверь, мы загрузились в фургон и покатили к Пергамотумским воротам.

— Так где пришвартовался твой корабль? — уточнил Линк, повернувшись к Верении.

А я осторожно выглядывая из-за задника высматривал погоню. Но серые тени пока нигде не мелькали. Вроде бы…

— В Заливе Трёх королей, в Перепелиной бухте, у левого пирса, — подсказала Верения. — Да Вы сразу увидите! У моего отца каравелла. Не парамелла и не дрэбот, а ка-ра-велла!

— Понял, Рибиг?

— Будет сделано!

И мы поехали быстрее.

А я совершенно не разбирался в названиях местного водного транспорта, но каравелла — это и мне было знакомо.

— Не высовывайтесь! — наорал на нас Линк и прогнал в глубь душного фургона.

Вскоре мы выехали из города и подпрыгивая на ухабах понеслись дальше. Если слуги герцога и преследовали нас, то давным-давно отстали. Однако Линк напряжённо хмурился, погладывая на оставленные позади ворота и дорогу. Норд притих у меня в кармане. Я же почти ничего не видел и только по характерному шуму догадался, что мы, наконец, достигли порта. Верения поняла это гораздо раньше и ползком через весь фургон добралась до козел, втихаря от задумчивого магистра, и пристроилась рядом с возницей. Он ободряюще улыбнулся ей и…

— Хей-о-хэй! — взмахнул поводьями, фургон развернулся, лошадки ускорили бег и колёса зашуршали по гальке.

Я всё-таки выглянул из фургона, невзирая на запрет Линка, и увидел удаляющиеся узкие улочки портового посёлка, деревянные доки, причалы и стоящие вдалеке у мыса корабли.

Миновав мост через лиман, и обогнув утёсы, мы приближались к левому пирсу. Он находился дальше от основного порта. А в конце пирса возвышался колоссальный крутобокий корабль.

По знаку магистра мы спрыгнули из вновь «перекрашенного» фургона на усеянный круглыми пятнистыми камушками берег. От их пестроты рябило в глазах ещё больше, чем от постоянных преображений Рибига.

— Перепелиный пляж, — сообщила Верения. — Здесь…

— Все экскурсии потом, — грубо прервал её Линкнот, затравленно озираясь. — Быстрее! Пока Рибиг отвлечёт их.

Я не приметил ни одной серой тени в меховой шапке, но доверился его чутью. Верения тоже не перечила. И мы, наскоро попрощавшись с весельчаком Рибигом, караковыми лошадками и зелёным в цветочек убежищем на колёсах, побежали вслед за магистром по длинному далеко выдающемуся в море деревянному настилу. Прямо к кораблю.

Вскоре четырёхмачтовое судно с треугольными парусами, с высокими бортами и надстройками в носовой части и на корме, надвинулось и нависло над нами. На выпуклом боку наискось было выведено крупными блестящими буквами: «ЗОЛОТАЯ РАКУШКА».

Верения сунула пальцы в рот и оглушительно засвистела как форменный хулиган. И на условный сигнал — два длинных свиста, три коротких и один длинный — сверху, как по волшебству, едва ли нам не на головы упал дощатый трап. Мы даже отпрыгнули от неожиданности.

— За мной! — скомандовала девчонка и взобравшись по трапу, мы очутились на широкой палубе, предварительно чуть-чуть туда не свалившись. Раздался дружный смех, перекрываемый громким густым баритоном:

— Ба! Вот так-так!

Мы подняли головы. На мачтах и верёвочных лестницах, смеясь, висели матросы. А на корме широко расставив ноги стоял бравый моряк. В тельняшке! В берете и ботфортах, куда были заправлены широкие белые штаны. Крепкая грудь его была перетянута перевязью, на которой висели ножи и кривые сабли. А короткая щетинистая бородка и изогнутая трубка в уголке рта дополняли этот образ. Я даже рот раззявил…

— Занавесь пещеру парень, а то чайка залетит и нагадит, — усмехнулся моряк.

— Ну и шуточки у тебя, папочка, — хмыкнула Верения.

— Ну и сюрпризы у тебя, доченька, — фыркнул в ответ моряк, хватаясь за канат и ловко спускаясь к нам. Вскоре он стоял прямо перед нами. Невысокого роста — он еле-еле доходил до плеча высоченному Линку, но выглядел не менее представительно. Только какая-то странная грусть притаилась в его насмешливо прищуренных карих глазах.

— Я ждал тебя одну, — продолжал он. — Откуда же вас столько набежало?

Говорил он вроде бы весело, но лицо его оставалось печальным, улыбались только губы, а глаза не смеялись.

— Это мои друзья, папочка. Они мне помогали.

— Так ты достала то, за чем я тебя посылал?

— Я и говорю — они мне помогали…

— Разумеется, — ответил за Верению Линк и шагнул вперёд, вынимая из мешка волшебный пергамент. — Он у нас.