Студент поневоле - Елена Товбаз

Завернув за угол, я сверился с картой, и вскорости мы нашли дорогу в комнату баронета. И только там, плотно закрыв дверь, почувствовали себя в относительной безопасности. Верений пристроившись не краешке стола мужественно дотёр написанное и с облегчением выдохнул:

— Надеюсь, пожар потушен.

— Надеюсь, сгорел именно тот свиток.

— Должен был. Я же написал.

— И пожар тоже? — ехидно заметил я.

— Не предусмотрел, — уныло ответил мальчишка. — Мне ещё учиться и учиться.

— Ладно, ты всё равно не промах.

— Хватит обмениваться любезностями, парни, — подало голос Зеркало. — Пора выбираться отсюда.

— Ой, — огорчился Верений. — Об этом-то я и не подумал. — Как же мы выйдем из замка? Главные ворота открываются только по разрешению магистров, а южный мост опускается только по выходным…

Я усмехнулся.

— Прокол в твоём истинно безупречном плане.

— Да никакого плана у меня и не было. — Мальчишка насупился.

— Не парься, коллега. Это мы с Линком предусмотрели. Приступаем к плану «Б»?

— А то, — ответило Зеркало.

— Идём.

Я на секунду задержался и бросил на кровать белый карандаш, завёрнутый в обрывок пергамента, чтобы не перепутать баронета с другими белыми карандашами. И отворил дверь.

— Куда мы? — спросил Верений.

— На кухню. Там чёрный ход и неподалёку северный мост. Его опускают на рассвете, когда привозят свежий хлеб, молоко и зелень. Каждое утро. Пошли быстрее, а то пропустим.

— А…

— Все вопросы потом.

И мы побежали по коридорам.

Да уж, славный переполох мы тут устроили. На нас никто не обращал внимания. И хорошо. Надеюсь, о нас и потом не вспомнят и не хватятся, а мнимый пергамент ещё пролежит на пюпитре как минимум два дня. По крайней мере, так утверждало Зеркало.

Наконец мы добрались до кухни и чёрного входа, и пока работники сгружали бидоны с корзинами, — две серые кошки, едва различимыми тенями вышмыгнули из замка и пробежали по мосту. Потом мы спустились к причалу, где нас ждала баржа заранее нанятая и оплаченная Линкнотом.

— Мяу-мяу, — скомандовала крупная кошка, и хозяин баржи оттолкнулся от берега. А другая кошка — поменьше — попыталась ухватить собственный хвост.

Не скажу, что мне понравилось быть котом. Зато уже приходилось быть четвероногим животным, поэтому двигать лапами для меня не составляло труда. А вот у Верения они поначалу заплетались. Однако он легко приспособился, и вскоре две серые тени, бесшумно двигаясь в сумерках по самым тихим и кривым улочкам, частично полагаясь на чутьё, а время от времени и на подсказки Зеркала, достигли магистерского дома на площади четвёртых ворот. Не встретив, к счастью, ни одной собаки.

— Мяяууу! — хором завопили кошки и поскреблись в дверь — Мя-яау! Мья-ауу! Огласилась мяуканьем сонная площадь.

В соседнем доме кто-то выругался и выкинул из окна старый башмак. Но не попал, а дверь магистерского дома приоткрылась, и добрая Агнесса впустила нас внутрь. Щёлкнул засов, и мы по настоящему оказались в безопасности. И недолго ещё пробыли кошками. Зеркало превратило нас всего на два часа.

— А это здорово — быть «превращателем», — восхищённо заявил Верений, и глаза его горели в полумраке, как у кошки, которой он только что был. — Обязательно выучусь после и на «превращателя». Если получится.

Линкнот ещё спал, и Агнесса наотрез отказалась его будить. Верений стеснялся и не знал, куда ему деваться. Я отвёл его в свою комнату, а сам отправился в подвал. Там у Линкнота было что-то наподобие ванной, и я, швырнув в угол одежду баронета, почти час наслаждался лёжа в лохани с горячей водой. Потом одним щелчком по Зеркалу превратил браслет в пергамент, а вторым щелчком стал самим собой. Но вещи баронета так и осталась его вещами, поскольку я переодевался.

Вот уж удивится Даффи, обнаружив в своём шкафу обноски Линка. Я с удовольствием надел свою прежнюю одежду заботливо выстиранную и выглаженную Агнессой. Хотя джинсы она конечно гладила зря. Однако в этом измерении джинсов не водилось. Откуда ж ей знать?

Я с радостью обул свои любимые кеды превращённые обратно из надоевших сапог. Я не согласился расстаться с ними ни под каким видом. Да уж, хорошо что моя одежда сохранилась, а то представляю, как уморительно бы смотрелись кеды вкупе со щегольскими панталонами баронета.

Я даже улыбнулся, и не без опаски взяв волшебный пергамент, с чувством выполненного долга отправился наверх. По дороге я вспомнил, что вроде бы Линкнот должен со мной расплатиться за Зеркало, а теперь ещё и за Пергамент. Как-то со всеми этими проблемами я выпустил из виду данное обещание. И напомнил об этом Зеркалу. Оно промолчало. Ох, не к добру…

Открыв дверь на первый этаж, я услышал крики… Верений! Моментом взлетел по лестнице и застал такую картину. Могучий и заспанный магистр Линкнот стоял посреди коридора и держал в своих лапищах бледно-зелёного Верения, испускающего душераздирающие крики, а вокруг них бегала Агнесса и голосила.

— Что происходит?

Они разом уставились на меня.

— Это ты мне сейчас объяснишь! — прорычал Линкнот. — Что за замухрышку ты сюда приволок?

— Ну, тебе же нужен был «написатель». Вот и получай «написателя» к пергаменту в придачу, — невозмутимо ответил я, повертев золотой тубой.

Линк нахмурился, а Верений, раскрыв рот и вытаращив глаза, ошеломлённо смотрел на меня:

— Даффи?

— В некотором роде — да, — я расплылся в улыбке.

— А я думал, ты — баронет…

— Я же «превращатель», глупышка.

— Нет! Ты мне объяснишь, превращатель недоделанный! — ревел Линк, отпуская Верения, и нападая на меня, но я заслонился Зеркалом. — Объясни сейчас же! Эта девчонка — «написатель»?!

Агнесса тем временем обнимала и успокаивала всхлипывающего Верения, поглаживая его по голове.

— Какая девчонка? — не понял я и на всякий случай оглянулся.

— Эта! — здоровенный указательный палец Линка упёрся в Верения.

— Оставьте в покое бедного ребёнка! — львицей взъярилась Агнесса, прижимая к себе мальчишку.

— Это не девчонка, — недоумевал я. — Это — парень, студент…

— Переодетый девочкой. Ага?! — торжествующе закончил Магистр. — Я же Хранитель знаний, мне ли не знать.

— Лучше бы ты знал, как мне вернуться домой!

— А что? — новоиспечённая девчонка внезапно вырвалась от Агнессы и подскочила к Линку, размазывая слёзы по грязному лицу. — А что мне было делать?! Девушек теперь неохотно принимают в УМ. Девушек заваливают на экзаменах. Я сама видела! Эти напыщенные тупые болваны магистры при мне завалили двух девчонок.