Студент поневоле - Елена Товбаз

Но кое-кому было не до веселья. Огромное зелёное поле, над которым словно воздушные змеи вились крылатые свитки, оцепили королевские легионы. Мрачные воины в шлемах и кирасах никого не пускали на поле и, по возможности, сгоняли в кучу заблудившиеся пергаменты, сновавшие у них под ногами, а те в ответ тявкали подобно луговым собачкам. А летающие свитки отзывались курлыканьем. И народ был на седьмом небе. Такое не каждый день увидишь и не каждую жизнь. А я восторгался. Надо же, Верения прописала и звуковое сопровождение.

Конные отряды прибывали отовсюду, и, растянув с двух сторон рыболовные сети, всадники ловили туда юркие свитки, сгребая их скопом, заворачивая, увязывая и оставляя лежать на траве. Пойманные пергаменты барахтались и сучили тонкими ножками, просовывая их в ячейки сеток.

— Бедненькие, — сочувствовала им Верения. — А стражники — бяки.

— Ну ты и напридумывала!

— А что, смешно? — она шаловливо улыбалась и смеялась так, что веснушки плясали у неё на лице.

Время от времени летучие свитки сбивали лучники в зелёных одеждах стрелами с тупыми наконечниками. Всё же никто не хотел повредить пергаменты, а сбитые тут же подхватывались всадниками, отправлялись в седельные сумки и скреплялись ремешками. А некоторые приносили длинноногие пятнистые собаки. Настоящая охота! Только вот дичь оказалась бумажной.

— Быстрее! Быстрее! Скоро прибудут их величества! — выкрикивали озабоченные командующие.

Нас конечно же не пустили за Стиринские ворота. Но мы не унывали и скоренько нашли себе место на стене, забравшись в стенную галерею по приставной лестнице принесённой находчивыми подмастерьями. Отсюда всё было прекрасно видно и протянув руку можно было поймать пролетающий свиток. Несколько отчаянных «написателей» даже свалились с внешней стены. Благо, в этом месте она была всего метра три-четыре в высоту.

Я попутно озирал окрестности, думая, что увижу Линка, и забавлялся, наблюдая за поимкой взбесившихся свитков, а Верения просто визжала от восторга и заливалась от смеха. Вдруг я заметил скользнувшую из-за выступа в конце галереи фигуру в серой одежде. Потом к ней присоединилась ещё одна, — и обе, в меховых шапках, — медленно, но целеустремленно направились в нашу сторону. Что-то мне это не понравилось и в какой-то момент почудилось, что из-под шапок сверкнули красные глаза…

Меня пробрала дрожь. Я опомнился, ухватил за руку хохочущую над упавшим в грязь стражником Верению и потащил её прочь со стены. Но лестницу переставили в другое место, и нам пришлось идти дальше, мимо мальчишек, развлекающихся стрельбой из рогаток по пергаментам. Свитки увёртывались или с писком падали на землю, если не успевали.

— Ты чего? — недоумевала Верения.

— Пошли быстрее, потом объясню.

Я боялся оглянуться, но что-то гнетущее так и ползло за нами по пятам. Я чувствовал это спиной. Мы наконец добрались до лестницы, расталкивая народ, приостановились, чтобы спуститься, и чья-то тяжёлая рука легла мне на плечо. Я вздрогнул, круто обернулся и…

Глава 9 — самая стремительная, в которой мы сбегаем из города, путешествуем с морскими бродягами и принимаем решения впопыхах

МОРСКИЕ БРОДЯГИ

Я вздрогнул, круто обернулся и… чуть не врезался лбом в подбородок высокому мужчине.

— Линк?! От сердца мгновенно отлегло.

— А мы тут…

— Вижу. Как дети малые! Сказано же было — никуда не выходить…

Под его брюзжание мы живо спустились вниз и добежали до потешного фургона в горошек, что стоял в конце улицы примыкавшей к площади у Стиринских ворот. Тёмные маленькие лошадки взирали на нас исподлобья, словно осуждали за любопытство, а на козлах сидел человек в колпаке с бубенчиками и ехидно усмехался.

Линк затолкал нас в фургон. Напоследок я всё же обернулся и заметил две тени мелькнувшие у крайнего дома. Они метнулись в сторону, скользнув за угол.

— Живее, — недовольно бурчал магистр. — Не зевать.

Фургон тронулся, повернул на соседнюю улицу и покатил в сторону четвёртых ворот.

— Кажется, оторвались, — предположил Линк, выглядывая из-за колышущегося от езды задника.

Однако он чересчур рано радовался. Лишь только мы, пропетляв по улочкам и переулкам, выехали на широкий проспект, а оттуда на центральную площадь, как наперерез нам вырвались слуги герцога в серых куртках и меховых шапках. Красные глаза сверкнули из-под шапок, и лошади заржали, и встали на дыбы, едва не перевернув фургон.

— Рибиг! — непонятно выкрикнул Линк. — Колдуй!

Возница в потешном шутовском колпаке натянул поводья и обернулся. К нашему удивлению он улыбался во весь свой белозубый рот и, подмигнув нам, хохотнул:

— Колданём?

Яркая вспышка отбросила псов герцога метров на тридцать, сорвав шапки с их голов, и вытерев серыми куртками и штанами дорожки на пыльной площади. Ха-ха-ха! Привычное для них занятие, с учётом герцогской мании.

— Молодчина, Рибиг, — хрипло похвалил Линк, и паяц-возница гикнул, щёлкнув поводьями, и лошадки понеслись вскачь. Такой прыти от этих полупоней я, признаться, не ожидал.

Фургон мчался через площадь, и мы с Веренией в смятении смотрели назад, вцепившись в занавески. Упавшие преследователи медленно поднимались, а с окрестных улиц к ним стекалась подмога: новые безмолвные тени, пугающие зловещим блеском красных глаз из-под меховых шапок. Магистр смотрел на это и крутил головой.

— Замели следы, называется, — сердито бубнил он. — Мало вам неприятностей, несмышлёныши, так ещё и засветились по глупости.

— Мы же не знали, — пыталась оправдаться Верения.

А я молчал. И Зеркало всё время молчало. Вероятно, Норден очень боялся. Ему не улыбалось вновь попасть в плен к серому герцогу со всеми вытекающими последствиями.

— Не знали, не знали, — бурчал Линк.

Серые бежали очень быстро и почти догнали нас.

— Рибиг! — снова крикнул магистр. — Давай!

— Есть! — весело отозвался возница.

— А вы — на пол! Быстро! Носы зажать! — приказал магистр.

Однако перед тем как шлёпнуться на дно фургона, я успел увидеть, как сзади из-под днища повалил густой вонючий дым. Ну прямо как из выхлопной трубы автомобиля, только желтоватый… Верения дёрнула меня за рубашку, и я растянулся рядом с ней и магистром. Дно фургона, заваленное тюфяками, валиками и устланное лоскутными ковриками, оказалось достаточно мягким, чтобы не ушибиться.

— Приехали! — через какое-то время объявил Линк. — Вылезаем… Попроворнее!

Мы выбрались из фургона, и я с удивлением увидел, что он преобразился — стал другого цвета: синим в красную полоску, а лошадки — рыжими в крапинку. Заметив моё изумление, магистр пояснил: