Как стать героем - Кристофер Хили

– Да, все у колдуньи получится, – уныло протянул Лиам.

– Почему ты так говоришь? – спросила Элла.

– Потому что план у нее хороший, – ответил Лиам. – На свете полно людей, считающих себя героями, и они обязательно сюда придут. Я бы пришел.

– А ну, герой, выше голову, – велела Элла. – Нам с тобой надо отсюда выбраться и остановить ее, пока никто не появился.

– Это верно, – сказал Лиам. – Несколько часов у нас точно есть. Может быть, даже до утра. До этого надо как-то вывернуться из лиан.

– Тра-ля-ля! – радостно воскликнула Цаубера. Она стояла у огромного смотрового окна, обращенного на запад. – Вот и первые зрители! Целое войско сразу. Должна сказать, так скоро я даже не ожидала!

– Невероятно, – прошептал Лиам. Они с Эллой посмотрели в западное окно. На гребне дальнего холма показались всадники, целые сотни всадников, мчавшихся к цитадели. Еще минут двадцать – и они будут здесь.

– Как так вышло? – спросил Лиам.

– Прости меня, Лиам, – сказала Элла. – Я вроде как послала твою сестричку за помощью. Это, наверное, войско Эринтии.

– И Лила с ними? – ахнул Лиам.

Элла попыталась пожать плечами, однако лианы вдруг обвили ее так туго, что даже такой малости не позволили. Цаубера бешено металась по смотровому залу, то и дело выглядывая в другие окна.

Она подскочила к восточному окну и, толком не глянув туда, закричала:

– Риз, придется поднять занавес пораньше! Готовь реквизит!

Сосна, к которой она обращалась, естественно, ничего не сделала.

Потом Цаубера кинулась к северному окну и завопила:

– Барды, по местам!

Лиам с Эллой услышали, как барды заойкали и заскулили: это фиолетовые лианы потащили песнопевцев к скамейкам у крепостной стены.

Колдунья бросилась к южному окну и проскрежетала:

– Где же эти разбойники? Вечно опаздывают! Ничего, я все равно собиралась их перебить, когда спектакль кончится.

Цаубера вернулась в середину зала.

– А теперь – звезды! – провозгласила она.

Колдунья проделала сложные пассы. Как ни бились Лиам с Эллой в своих путах, ожившие лианы протиснулись у них за спинами, отодрали от черных каменных колонн и потащили вверх, в отверстие в потолке. Цаубера еще раз поглядела, как там дела у приближающегося войска, и увидела, что во главе армии катится золотая карета.

– Превосходно, – промурлыкала колдунья. – У нас будут особы королевской крови.

«Лила!» – подумал Лиам.

– Послушай, не надо, – взмолился он. – Если уж так надо, убей меня, но больше никого не трогай!

– Какое благородство! – глумливо улыбнулась Цаубера. – Прямо не можешь слышать, когда другим делают больно! Вот почему будет так весело заставить тебя смотреть, как они умирают!

– Не надо! – прохрипел Лиам: лианы сомкнулись теснее и едва не задушили его.

Тут-то он и услышал знакомое рычание Густава. Могучий принц, сверкая плешью, взбежал по винтовой лестнице и бросился на Цауберу, обнажив меч. Колдунья наскоро сляпала очередной голубой колдовской энергетический заряд и швырнула в него.

– Густав, это все ловушка! – закричал Лиам. – Она собирается перебить все войско! С ними моя сестра! Пригнись!

Густав пригнулся. Сияющий голубой шар пронесся у принца над головой и пробил дыру прямо в северной стене башни. В смотровой зал хлынул оранжевый солнечный свет, а кирпичи, пыль и сотня черновых планов рокового представления дождем посыпались на лужайку внизу.

Потом пыль осела, дым развеялся – и на площадке лестницы появился Фредерик.

– Фредерик! – воскликнула Элла.

Фредерик давно представлял себе этот миг – как он побежит к Элле с распростертыми объятиями, – но он страшно запыхался и стоял, согнувшись пополам и опершись руками о колени, так что мог лишь кивнуть примерно в ее направлении.

Густав бросился на колдунью и несколько раз замахнулся на нее мечом. Цаубера увернулась, однако было видно, что это далось ей нелегко.

– В рукопашном бою ты, старуха, не сильна, как я погляжу! – съязвил Густав, напирая.

– Элла, это ты, не может быть! – проговорил Фредерик, пытаясь перерезать волшебные путы, державшие Эллу и Лиама на полдороге к отверстию в потолке. – Меч их не берет! – пожаловался он.

– Она их силой мысли удерживает, – объяснила Элла.

– Фредерик, надо не давать ей сосредоточиться, – сказал Лиам.

– Она вовсю дерется с Густавом, неужели и это не мешает ей сосредоточиться?

– Она невероятно могущественна, – с напором произнес Лиам. – Нам надо изо всех сил мешать ей сосредоточиться. И поскорее. – Он поглядел на запад. Войско приближалось. Самое большее десять минут.

– Положитесь на Густава, – сказал Фредерик. – Смотрите, колдунья уже сдается. Вы же понимаете, она устанет раньше, чем Густав. Густава ничто не остановит.

Фредерик был прав. Цаубера теряла проворство. Густаву даже удалось нанести ей удар. Его меч рассек лохмотья и вонзился колдунье в левую руку, потекла кровь.

Лиам попробовал, как там лианы, – нет, они держали его по-прежнему туго.

– Какая, однако, крепкая старушенция, – проворчал он.

Густав ударил колдунью еще раз – в плечо. Цаубера пошатнулась и ухватилась за восточный подоконник.

– Конец тебе, старуха! – проревел Густав и двинулся на нее. Но не успел он нанести третий удар, как случайно бросил взгляд в окно и застыл на месте. – Что за шутки! – проговорил он. – Мои братья?

Цаубера схватила Густава здоровой правой рукой, подняла над головой и швырнула через весь зал. Могучее тело принца ударилось о мраморную колонну. Густав со стуком съехал на пол.

– Трудно без доспехов! – простонал он.

Цаубера обернулась и выглянула в окно. К подножию горы Упырье Крыло неумолимо приближались братья Густава. Минут шесть-семь – и они будут здесь.

– Отлично, – проговорила ведьма, утерев струйку крови, стекавшую из уголка рта. – Целое стадо принцев. Бесценно.

Фредерик изо всех сил дергал за лианы – безрезультатно.

– Прошу прощения, – пропыхтел он. – Я ничего не могу поделать.

Цаубера облизнула бесцветные губы, щелкнула костяшками пальцев и создала между ладоней огромный шар сверкающей голубой энергии. Он был втрое больше ее прежних колдовских зарядов.

Вдруг с лестницы послышался до странности мелодичный голос – и все сразу отвлеклись.

– Не ждали? – пропел Дункан и бросился в середину зала. Энергетический шар между ладоней Цауберы зашипел и сдулся – колдунья уставилась на незваного гостя, разинув рот. – Ну-ка, колдунья, гляди, что я припас! Мясо! – воскликнул Дункан, открыл подмокшую холщовую сумку, ловко вытащил оттуда ондатровый бифштекс и швырнул в Цауберу. Ломоть вонючего мяса угодил ей прямо в лоб – шлеп! – и сполз на пол, оставив на озадаченном лице ведьмы полосу вязкой слизи и зеленоватых ошметков жира. Это было такое неожиданное, такое… дурацкое нападение, что Цаубера была совершенно сбита с толку.

– Ык! – выдавила она, пытаясь протереть глаза от густого ондатрового жира. В панике колдунья начала вслепую бросаться молниями по всему залу. Один заряд разбил два волшебных зеркала на стене. Другой обжег черного кота (а что, думаете, у Цауберы не было черного кота?!). Третий едва не попал в Густава, но только проделал несколько трещин в колонне, за которой тот спрятался.

Четвертый заряд попал прямехонько в Дункана. Он сбил его с ног и швырнул назад. Дункан Доблестный, наследный принц Сильварии, со свистом вылетел в дыру, разверзшуюся в стене башни, и скрылся из виду.

Все в ужасе уставились на пустое место, где только что был Дункан, – в том числе и Цаубера, которая толком не видела, что с ним случилось, потому что глаза ей залепило слизью. Именно в этот миг, когда не было слышно ничего, кроме постукивания сыпавшихся на пол кирпичей и плитки, Лиам и сделал свое судьбоносное открытие. Он почувствовал, что путы вокруг его груди несколько подались.

– Лианы! – шепнул он. – Ослабли! Это Дункан! Он сумел ее отвлечь!

Фредерик со всей силы размахнулся и рассек наконец Эллины путы. Она упала на пол, Фредерик помог ей стряхнуть обрезки лиан. Элла погладила Фредерика по щеке и прошептала «спасибо», а потом схватила его меч и бросилась освобождать Лиама.

Тут Цаубера взяла себя в руки. Она обнаружила, что Фредерик и Элла развязывают Лиама, и подняла руку, целясь в них.

– Эй, госпожа Безгубая! Берегись! – заорал Густав.

Цаубера пульнула в него маленькой голубой молнией. Молния ударила Густава в грудь и швырнула спиной в ту самую колонну, которая потрескалась и раскрошилась от давешнего удара. Когда Густав рухнул на пол, капитель колонны отделилась от обвалившегося потолка и огромная каменная колонна начала крениться – прямо на оглушенного и обессиленного Густава.