Секрет обаяния - Сандра Браун

— Какая ты красивая, Арден, — тихо сказал он. — В лучах солнца твои волосы сияют.

— Спасибо, дорогой. Я собиралась одеться к твоему приходу, но закрутилась. — Она закрыла блокнот и положила его на стол рядом со стулом.

Эндрю закрыл дверь и запер ее на ключ. На ней был халат, который ему очень нравился. Он спадал на плечи, открывая шею и грудь. Халат был длинным и свободным и окутывал ее тело, подобно облаку.

— Ты только что из ванной, — прокомментировал он.

От нее приятно пахло пеной для ванны и женщиной. Казалось, что ее откровенная женственность манит его мужественность. Он опустился на колени рядом с ее стулом и дотронулся кончиками пальцев до ее шеи. Ему было приятно чувствовать, как учащается ее пульс, когда он притрагивается к ней.

Она была воплощением умиротворения, дома, любви, всего того, что, как ему казалось, он безвозвратно потерял и не надеялся приобрести вновь. Каждый раз, когда он видел ее после недолгого отсутствия, он удивлялся тому, как сильно он ее любит, как с самого начала они стали единым целым, и он не мог ни понять, ни объяснить, почему так произошло.

— Чем же ты была так занята?

— Да так, ничем особенно, — небрежно ответила Арден, но он понял, что это совсем не так.

Кто посмел убедить ее, что его мнение не имеет значения? Тот ее муж, о котором она так мало рассказывала? Эндрю посылал его ко всем чертям практически ежедневно. Она была обижена. Очень сильно. И это чувство было сильнее даже, чем смерть Джоу. Следы этой душевной раны все еще проявлялись, хотя она никогда не говорила о своем прошлом. Даже если потребуется вся жизнь, Эндрю был уверен, что убедит ее в том, как высоко ее ценит.

— Ты же писала что-то, правда?

Она отвела глаза.

— Это ужасно, я знаю, но я давно хотела записать.

— Можно я прочту?

— Это пока не для чтения.

— Не может этого быть.

Она облизала губы.

— Это — очень личное.

— Я не буду настаивать, если ты не хочешь, чтобы я прочел это.

— Мне хотелось бы узнать твое мнение, — сказала она поспешно.

Он не стал дожидаться разрешения, взял блокнот и раскрыл его на первой странице. «Джоу» было написано на верхней строчке. Он поднял глаза на нее, но Арден постаралась избежать его взгляда. Она встала со стула и подошла к окну. Там она и стояла в багровых лучах закатного солнца.

Эндрю прочитал поэму на четырех страницах, у него сжималось горло, когда он читал новую строку. Слова, очевидно, лились из ее души, и это было очень больно. Они были пронзительными, но не сентиментальными. Возвышенными, но не помпезными. Они выражали неизмеримую бессильную печаль родителя, наблюдающего, как медленно умирает ребенок. Последние строчки содержали признание в том, какое блаженство принес этот ребенок матери. В них выражалось то редкое счастье, которому можно только позавидовать. На глаза Эндрю навернулись слезы, когда он с благоговением закрыл блокнот, положил его на стол и подошел к Арден. Он обнял ее сзади и крепко прижал к себе, положив голову ей на плечо.

— Арден, это прекрасно.

— Ты правда так думаешь или просто из вежливости?

— Это — просто необыкновенно. Тебе не будет больно, если другие прочтут это?

— Ты считаешь, это можно опубликовать?

— Да.

— Это правда хорошо?

— О боже, конечно. Мне кажется, родители, любой родитель, независимо от того, терял он ребенка или нет, смогут понять тебя. В этом я не сомневаюсь. Я считаю, ты должна опубликовать это. И помочь тем, кто сейчас переживает то, что пришлось вынести тебе.

Она повернулась к нему и положила голову на грудь. Ей нравилось слушать, как ровно и сильно бьется его сердце.

— Жаль, что меня не было рядом с тобой, когда тебе была нужна поддержка. Ты была здесь ради меня, чтобы помочь выбраться из кризиса, но тебе самой пришлось пройти все круги ада. Мне так жаль, любовь моя. — Он произнес это с таким пылом и так нежно гладил ее по спине, что она ни на секунду не усомнилась в его искренности. — Пойдем, — сказал он. Он взял ее за руку и повел в спальню.

Эндрю сел на кровать и поставил ее перед собой. Она посмотрела на его лицо и разгладила пальцем морщинку на лбу.

— Мне так хочется смыть нашей любовью все, что гнетет тебя.

— И мне хочется освободить тебя от тяжести. Но это всегда будет с нами. Возможно, мы любим друг друга так, потому что в прошлом у нас были разочарования.

— Я только знаю, что люблю тебя больше, чем вообще возможно любить. — Его дыхание, прошедшее сквозь тонкий прозрачный материал, было теплым и влажным. Он потерся носом о ее грудь, ему было приятно ощущать ее тяжесть на своем лице. — Арден, ты же не пользуешься противозачаточными средствами. — Он поднял голову и посмотрел на нее.

Она покачала головой и с трудом ответила:

— Нет.

— Отлично. Пусть у нас будет ребенок. — Его руки нежно коснулись ее груди. Он внимательно обследовал размер и полноту, как будто прикасался к ней впервые. — Ты кормила грудью Джоу?

— Пока он не заболел.

Эндрю кивнул. Он ласкал пальцами ее соски, а когда они стали твердыми, уткнулся лицом в ее грудь, поворачивая голову направо и налево.

— Я хочу, чтобы у нас был ребенок. — Она обхватила его голову и положила ее на низ живота. — Ребенок, только твой и мой, которого мы создадим вместе.

Если бы только он знал, что говорит. Она понимала, почему он не чувствует, что Мэт — только его и Элли. Не пора ли рассказать ему, что у них есть общий ребенок, который был их творением, и ребенок получился замечательный? Может ли она сейчас все ему рассказать? Будет ли он также нежно целовать ее? Или он разлюбит ее, обвинит в том, что она намеренно манипулировала им? А это не прощается.

Она было приоткрыла губы, чтобы признаться, но упустила момент. Эндрю уже перешел от слов к делу и страстно целовал треугольник между бедрами, отдавая дань ее женственности губами, и руками, и словами любви. Он приподнял воздушный материал ее халата и собрал на талии. Уткнувшись лицом в тонкую материю, он с наслаждением вдыхал ее аромат.

Когда его губы коснулись ее кожи, Арден вздрогнула, предвкушая удовольствие, и положила руки ему плечи. Эндрю продолжал целовать ее страстно, опускаясь все ниже.

— Пусть у нас будет ребенок, Арден, — прошептал он. — Позволь мне сделать тебе этот бесценный подарок. — Его руки обвились вокруг нее, он обхватил ее бедра и притянул к себе, чтобы поцеловать.

— Эндрю, — выдохнула она. — Ты не можешь это сделать.

Он смог. И он это сделал. Все ее тело было объято огнем страсти. Его жаждущие губы посылали этот огонь, который, ворвавшись в ее чресла, проходил сквозь сердце и проникал прямо в душу. Она, не задумываясь, подчинилась ему, когда он уложил ее в постель, развел ее бедра и встал на колени между них.