Призрачный путник - Эрик де Би

— Нападай, ублюдок, — орал Грейт, брызжа слюной в лицо Мерису.

Одно это слово — титул, который Мерис всегда носил, не показывая и тени своих переживаний, имя, говорившее про ожесточающую горечь, про пропасть между ними, которую невозможно преодолеть — ранило его очень глубоко, в самую сердцевину того, что осталось у Мериса от души, и навсегда задушило тот тихий возражающий голосок. Здесь стоял единственный человек — единственное существо — с которым он когда-либо ощущал связь, и слышать это проклятое слово…

— Нападай!

Мерис едва не поступил так. Но даже послав мысленный приказ своей руке выхватить меч, юноша ощутил тот липкий страх в глубине сознания, и весь его гнев обратился в ужас. Он отшатнулся, отведя взор, не желая, чтобы Лорд Певец видел его страх.

Грейт фыркнул.

— Так я и думал, — отвернувшись, сказал он. — Ты мне противен, трус.

Лорд Певец вернулся к своему трону и сел, перебросив вышитый золотом плащ через руку.

Мерис остановился в дверях и оглянулся. В его взгляде была одна лишь ненависть. Затем он развернулся на каблуках и вышел, больше не оглядываясь.

Когда за Мерисом закрылась дверь, Лорд Певец выждал мгновение и поднял руку в особом сигнале. Талтелиэль вышел из-за спины Грейта, возникнув из воздуха.

— Неразумное поведение, — заметил эльф-провидец. — Что, если бы он сделал это?

— Ты же был на месте, не так ли? — раздраженно спросил Лорд Певец. — Мне ничего не угрожало. Кроме того, в твоем видении он не смог победить.

— Что если я ошибся?

— А ты ошибался когда-нибудь?

Талтелиэль кивнул, принимая ответ. Лицо Грейта было спокойным, но в глазах пылала ярость.

— Всё же, я советую соблюдать осторожность, — продолжил эльф. — Поспешные, необдуманные слова ведут к ошибкам. Дух и Соловей не представляют угрозы. Но послать за ними Странника, и…

— Молчать, — рявкнул Лорд Певец, даже не взглянув на Талтелиэля.

— Но…

Мужчина развернулся и ударил эльфа в челюсть. Ошеломленный Талтелиэль растянулся на полу. Лорд Певец встал над ним, достал янтарный амулет из-за пазухи и покачал им в воздухе.

Талтелиэль не шелохнулся.

Гнев барда стих, Грейт вернул амулет обратно и отступил в сторону. Эльф-провидец без единого звука встал на ноги.

— Ты поддерживаешь барьер для магической связи? — спросил Грейт.

— Да … господин! — ответ прозвучал неуверенно.

— Удалось узнать что-нибудь новое о Путнике или его защитнике?

— Ничего, господин.

— И зачем ты мне нужен? Провидец, который никогда не видит того, что мне необходимо! — Грейт разозлился.

— Временами мой взор ясен, — ответил предсказатель. Он не собирался продолжать, но слова слетели с губ прежде, чем эльф смог остановиться. Проявление эмоций было столь необычным для него, что Талтелиэль испугался. — Даже если ваш сын и не понял этого, я-то видел, что между вами произошло.

Брови Грейта поползли вверх, неясно, от удивления или от ярости.

Эльф колебался, но Лорд Певец сверлил его взглядом. Значит, ярость.

— Говори, провидец, — буркнул он, потянувшись к цепочке на шее.

— Равновесие силы нарушено, господин, — ответил Талтелиэль. Грейт снова достал янтарный амулет, но провидец уже не мог остановиться. — Близится время, когда оно изменится, и не в вашу пользу.

Грейт держал амулет на раскрытой ладони, его рука дернулась, желая раздавить янтарь. Бард дрожал от едва сдерживаемого гнева.

— И?

— Я прочел в сердце Странника, — сказал Талталиэль. — Он сделал свой выбор. Сейчас он ваш враг. Прежде он мог любить вас, но теперь не полюбит никогда.

Кулак Грейта сжался вокруг амулета, и челюсть эльфа захлопнулась с громким клацаньем. Долгий миг двое смотрели друг на друга, и на том пространстве, что разделяло барда и предсказателя, шел поединок их воли.

Лорд Певец первым нарушил тишину. Его голос был тих и холоден.

— Давай же, раб, продолжай, — его ладонь крепко сжимала кусок янтаря, и Талтелиэль почти ощущал жадную хватку его пальцев.

Прорицатель поклонился, показывая, что ему больше нечего сказать.

— Итак, раз уж ты закончил, — произнес Грейт, державший амулет между собой и эльфом, — тогда, думаю, ты прикусишь свой язык и уберешься вон с глаз моих, если, конечно, желаешь, чтобы этот амулет остался цел.

Он отвернулся.

— Я лишь даю советы, основанные на том, что я видел, — напомнил ему Талтелиэль. — Вам следует прислушаться. В конце концов, вы, герой Куэрварра, сами сказали — я никогда не ошибаюсь.

Лорд Певец резко развернулся, в руках амулет, собираясь проклясть провидца за его дерзость, но Талтелиэль исчез.

Грейт вздохнул, глубоко и шумно, и побрел к трону. Он упал на сидение, раскинул плащ и левой рукой подпер подбородок. Фамильный волк Грейтов на его руке сверкал в лучах заходящего солнца, льющихся из высоких окон. Грейт сидел здесь, в раздумьях, целый день, и за это время, казалось, постарел на несколько лет.

Раздался стук в дверь.

— Войдите, — рассеяно отозвался Грейт.

Дверь открылась, и в зал заглянула женщина.

— Муж мой? — спросила Льета неуверенным голосом. — Могу я с тобой поговорить?

Лорд Певец не поднял взгляд, просто вяло махнул рукой — едва заметным движением. Он размышлял, и жена не смогла его отвлечь.

Льета, одетая в переливающееся красное платье, вошла. Она уже не носила тёмные, траурные цвета, а её волосы, просто собранные сзади в хвост, ранее казавшиеся тусклыми, сейчас ниспадали на спину блестящим золотым водопадом. Даже слова Льеты потеряли прежний оттенок холодной формальности. Она подошла к трону с энергией, которой её походка вот уже десять лет не отличалась. Изменения, что произошли с этой женщиной за последние несколько дней, поражали — казалось, она помолодела лет на пятнадцать.

Грейт почти не обратил внимания.

— В чем дело? — равнодушно спросил он.

Полуэльфийка остановилась в футе от помоста и замерла, глядя на него. Она взвесила то, что говорил ей разум, и то, что говорило сердце, и сейчас колебалась, стоило ли осуществлять задуманное.

— Я … Я хотела тебе кое-что сказать, — произнесла она.

— Да? — Грейт не взглянул на жену.

Льета открыла рот, собираясь начать, но тут же закрыла его. Вместо этого она поглядела в отстраненное лицо Грейта, увидев там следы страха, беспокойства и ненависти. Его мысли витали где-то далеко. Ей показалось, что он изменился, но сейчас она снова видела перед собой жестокого, циничного, злого и очень старого человека, в которого превратился её муж.

— Ну так в чем дело? — повторил он свой вопрос, так и встретившись с ней взглядом.