Протест прокурора - Аркадий Иосифович Ваксберг

«Какой уж тут допрос, — подумал Кашелев. — У парня душа разрывается».

Он отпустил Велемирова на кладбище, сказав напоследок:

— Позвоните мне, когда мы сможем еще побеседовать.

— Обязательно, обязательно. Спасибо.

Он быстро вышел, потом вернулся за забытой шапкой и ушел.

Кашелев некоторое время сидел без движения, переживая только что происшедшее в кабинете.

Заглянул Жилин.

— Ну, как дело Велемировой? — спросил он.

Следователь рассказал о приходе Георгия с матерью.

— Так сильно переживает? — покачал головой прокурор.

— Я даже испугался. Думал, с ума сходит. В буквальном смысле.

— Значит, похоронили сноху без Георгия, — медленно произнес Жилин, думая о чем-то своем.

— Хотели как лучше. Берегли сына, — высказал предположение Кашелев, вспомнив слова Валентины Сергеевны.

— Возможно… Похороны — штука тяжелая. Особенно для впечатлительной натуры. — Прокурор внимательно посмотрел на следователя. — Однако и на вас очень подействовала эта сцена.

— Что вы, Сергей Филиппович, — смутился Кашелев.

— Вижу, вижу. И стыдиться не надо. Бояться надо равнодушия в себе. — Жилин растеребил свои седые волосы. — Что вы думаете предпринять по этому делу?

— Я составил план следственных действий, — сказал Кашелев, доставая лист бумаги. — Первое: допросить соседку Велемировых, ту, которая занимает четвертую комнату в их квартире.

— Кто она?

— Куренева Елизавета Федоровна. Сорок два года. Жизнь всех Велемировых протекала, можно сказать, на ее глазах.

— Следовало бы давно допросить, — не удержался от замечания прокурор.

— Так ведь праздник был.

— Дальше?

— Поговорить с соседями из других квартир, с подругами Маргариты. Установить круг знакомых Георгия и Маргариты. Не заходил ли кто-нибудь из посторонних в квартиру Велемировых второго декабря от одиннадцати до половины двенадцатого дня.

— Это самый главный вопрос, — подчеркнул прокурор. — И еще: тщательно разузнайте, как жили между собой Маргарита, Георгий, его отец и мать.

— Это у меня записано, — кивнул следователь.

— Добро, — сказал прокурор. — Держите меня все время в курсе.

— А как же, Сергей Филиппович!

К советам Жилина Кашелев прислушивался очень внимательно. Еще бы, у прокурора за плечами был огромный опыт. Лев Александрович был рад, что с первых дней своей самостоятельной деятельности на следственной работе попал к такому прокурору района.

Жилин вышел. Кашелев вспомнил о письме, полученном Маргаритой утром второго декабря. Вот что он прочитал на листке, вырванном из школьной тетради в линейку:

«Дорогая Марочка! От тебя давно нет писем, и это тревожит меня. Как ты себя чувствуешь, не болеешь ли? Как Жора? Не разрешай ему перегружаться. Я понимаю: лишняя копейка в доме никогда не помешает, но не нужно из денег делать культ. Здоровье дороже. А он у тебя, прямо скажем, не богатырь.

Очень хочется повидать тебя и Жору. Имеется такая возможность. На зимние каникулы группа учеников едет в Москву, и мне предлагают сопровождать ребят. Но я раздумываю. Конечно, заманчиво встретиться с тобой. Но вот твои родственники… Ты понимаешь, что я имею в виду. И потом, брать на себя ответственность за двадцать учеников в моем возрасте рискованно. В общем, поживем — увидим.

Перечитала твое последнее письмо. Я бы на твоем месте относилась ко всему спокойнее, ведь такая обстановка у вас в доме не со вчерашнего дня. Правильно, что ты хочешь поменять комнату. Это был бы выход. Все стало бы на свои места. Помнишь, ты писала как-то, что и на вашей с Жорой улице будет праздник? Я верю в это. Да, меня очень удивляет поведение Павла. Ведь раньше, в детстве, вы с ним дружили. Хороший был мальчик. Почему же он так зол на тебя сейчас? За что ему тебя ненавидеть? И зачем он лезет в семью брата? По-моему, Жора должен с ним поговорить.

О себе писать особенно нечего. Работать с каждым днем все труднее. Устаю. Жду не дождусь каникул. Если не встретимся в январе, то летом — обязательно. Поеду отдыхать через Москву.

А почему бы вам не навестить свою тетку? Я была бы так рада!

Еще раз прошу: не терзай себя по разным поводам, береги здоровье. Жоре большой привет. Целую. Тетя Женя».

Прочитав письмо, Кашелев посмотрел на конверт. Обратный адрес: Пенза, фамилия тети Маргариты — Ланина.

Письмо настораживало. Сквозь его, казалось бы, житейский тон так и проступала тревога.

«На что намекала Ланина, говоря о том, что не хотела бы встретиться с родственниками Маргариты? — размышлял следователь. — И с кем именно? С Павлом? За что же тогда благодарила тетя Женя Велемировых, как утверждала Валентина Сергеевна?»

Значит, не все так радужно было во взаимоотношениях в семье Велемировых. В письме прямо говорилось, что Маргарита была намерена поменять комнату.

Почему?

И еще: если Маргарита мечтала, что и на их с Георгием улице будет праздник, значит, ей было далеко не весело?

Впрочем, она могла быть и несправедливой к родным мужа. Как показала соседка Гаврилкина, у Маргариты был не очень-то покладистый характер.

Но больше всего беспокоил Кашелева брат Георгия — Павел. Если уж тетка упомянула о ненависти, за этим могло скрываться нечто серьезное.

«Павел-то живет в Калинине! — вдруг вспомнил следователь. И тут же подумал: — Но ведь это не за тридевять земель! До Москвы ехать не больше трех часов».

Кашелев записал себе в блокнот:

«Павел Велемиров. Узнать калининский адрес. Часто ли бывает в Москве?»

Лев Александрович заглянул в план следственных мероприятий, разработанный им и одобренный Жилиным.

Первый пункт пришлось тут же отложить, так как в организации, где работала Куренева и куда позвонил Кашелев, сказали, что она выехала на несколько дней в командировку.

Следователь отправился на Соболевский проезд. Позвонил к Гаврилкиной. Ольга Тимофеевна провела следователя в свою комнату.

— Вы давно живете в этом доме? — поинтересовался следователь.

— С войны еще…

— С Велемировыми дружите? — задал вопрос Кашелев. — Я имею в виду — с Валентиной Сергеевной и Николаем Петровичем?