ПСС, т.1 - Владимир Ленин

На самом деле производство ножа всего менее (сравнительно с другими павловски­ми производствами) сохранило мелкую кустарную форму с (кажущейся) самостоятель­ностью производителей: «Производство столового и ремесленного ножа , — говорит Η. Φ. Анненский, — уже в значительной степени приближается к фабричному или, правильнее, мануфактурному». Из занятых столовым ножом кустарей в Нижегородской губернии 396-ти человек — на базар работают только 62 (16%), на хозяина — 273 (69%) и в наемных рабочих — 61 (15%). Следовательно, только 11в кустарей не порабо­щена прямо предпринимателю. Что касается до другого подразделения ножевого про­изводства — производства складного (перочинного) ножа, — то оно, по словам того же автора, — «занимает промежуточное место между столовым ножом и замком: большая часть мастеров здесь работает уже на хозяина, но наряду с ними есть еще довольно много самостоятельных кустарей, имеющих дело с рынком».

Всего этот сорт ножа работают 2552 кустаря в Нижегородской губернии, из которых на базар работают 48% (1236), на хозяина — 42% (1058) и в наемных рабочих 10% (258). И здесь, следовательно, самостоятельные (?) кустари в меньшинстве. Да и само­стоятельны, конечно, работающие на базар только по виду, а на деле они не менее по­рабощены капиталу скупщиков. Если мы возьмем данные о промыслах всего Горба-товского уезда Нижегородской губернии, в котором промыслами занято 21983 работ­ника, т. е. 84,5% всех

Наиболее крупное из всех остальных, дающее изделий на 900 тыс. руб., при общей сумме павлов­ских изделий в 2750 тыс.

То есть на купца, который дает кустарям материал и платит им за работу обыкновенную заработ­ную плату.

ЧТО ТАКОЕ «ДРУЗЬЯ НАРОДА» 213

наличных работников , то получим следующие данные (точные данные об экономике промысла имеются лишь о 10 808 рабочих — в промыслах: металлическом, кожевен­ном, шорном, валяльном, пенькопрядильном): 35,6% кустарей работают на базар; 46,7% — на хозяина и 17,7% — состоят в наемниках. Таким образом, мы видим и здесь преобладание домашней системы крупного производства, преобладание таких отно­шений, когда труд порабощен капиталу.

Если «друзья народа» так свободно обходят подобного рода факты, то это происхо­дит еще потому, что в своем понимании капитализма они не ушли дальше обыденных вульгарных представлений — капиталист = богатый и образованный предприниматель, ведущий крупное машинное хозяйство, — и не хотят знать научного содержания этого понятия. Мы в предыдущей главе видели, как г. Южаков прямо начинал капитализм с машинной индустрии, минуя простую кооперацию и мануфактуру. Это — общераспро­страненная ошибка, ведущая, между прочим, и к тому, что игнорируют капиталистиче­скую организацию наших кустарных промыслов.

Разумеется, домашняя система крупного производства — капиталистическая форма промышленности: мы имеем здесь налицо все ее признаки — товарное хозяйство на высокой уже ступени развития, концентрация средств производства в руках отдельных личностей, экспроприация массы рабочих, которые не имеют своих средств производ­ства и потому прилагают труд к чужим, работают не на себя, а на капиталиста. Очевид­но, по организации промысла это — чистый капитализм; особенность его сравнительно с крупной машинной индустрией — техническая неразвитость (объясняется главным образом безобразно низкой заработной платой) и сохранение рабочими крохотного зе­мельного

Самобытные российские экономисты, измеряя русский капитализм числом фабричных рабочих (sic!), без церемоний относят этих работников и бездну подобных им к населению, занятому сельским хозяйством и страдающему не от гнета капитала, а от искусственных давлений на «народный строй»

214 В. И. ЛЕНИН

хозяйства. Это последнее обстоятельство особенно смущает «друзей народа», привык­ших мыслить, как и подобает истым метафизикам, голыми непосредственными проти­воречиями: «да, да — нет, нет, а что сверх того, то от лукавого».

Безземельные рабочие — капитализм; владеют землей — нет капитализма; и они ог­раничиваются этой успокоительной философией, опуская из виду всю общественную организацию хозяйства, забывая тот общеизвестный факт, что владение землей нимало не устраняет скотской нищеты этих землевладельцев, подвергающихся самому бес­стыдному грабежу со стороны других таких же землевладельцев — «крестьян».

Они и не знают, кажется, что капитализм нигде не в состоянии был — находясь на низких сравнительно ступенях развития — оторвать совершенно рабочего от земли. По отношению к Западной Европе Маркс установил тот закон, что только крупная машин­ная индустрия окончательно экспроприирует рабочего. Понятно поэтому, что ходячие рассуждения об отсутствии у нас капитализма, аргументирующие тем, что «народ вла­деет землей», — лишены всякого смысла, потому что капитализм простой кооперации и мануфактуры нигде и никогда не был связан с полным отлучением работника от зем­ли, нисколько не переставая, разумеется, от этого быть капитализмом.

Что же касается до крупной машинной индустрии в России — а эту форму быстро принимают наиболее крупные и важные отрасли нашей промышленности — то и у нас, при всей нашей самобытности, она обладает таким же свойством, как и на всем осталь­ном капиталистическом Западе, она абсолютно уже не мирится с сохранением связи рабочего с землей. Факт этот доказал, между прочим, Дементьев точными статистиче­скими данными, из которых он (совершенно независимо от Маркса) сделал тот вывод, что механическое производство неразрывно связано с полным отлучением работника от земли. Исследование это еще раз доказало, что Россия — страна капиталистическая, что

ЧТО ТАКОЕ «ДРУЗЬЯ НАРОДА» 215

в ней связь трудящегося с землей так слаба и призрачна, могущество имущего (вла­дельца денег, скупщика, крестьянского богатея, мануфактуриста и пр.) так уже прочно, что достаточно еще одного шага техники — и «крестьянин» (?? живущий давным-давно продажей рабочей силы) превращается в чистого рабочего . Непонимание «друзьями народа» экономической организации наших кустарных промыслов далеко не ограничивается, однако, этим. Представление их даже и о тех промыслах, где нет рабо­ты «на хозяина», так же поверхностно, как и представление о земледельце (что уже мы видели выше). Это, впрочем, и вполне естественно, когда берутся судить и рядить о по­литико-экономических вопросах господа, только, кажется, и знающие, что есть на свете средства производства, которые «могут» быть соединены с трудящимся, — и это очень хорошо; а «могут» быть и отделены от него — и это очень плохо. На этом не далеко уедешь.

Рассуждая о промыслах, которые капитализуются и которые не капитализуются (где «свободно может существовать мелкое производство»), г. Кривенко указывает, между прочим, на то, что в некоторых производствах «основные затраты на производство» очень незначительны и где потому возможно мелкое производство. В пример приводит он кирпичное производство, стоимость затрат на которое может-де быть в 15 раз мень­ше годового оборота заводов.

Так как это чуть ли не единственное фактическое указание автора (это, повторяю, самая характерная черта субъективной социологии, что она боится прямо и точно ха­рактеризовать и анализировать действительность, воспаряя предпочтительно в сферу «идеалов»... мещанства), — то мы его и возьмем, чтобы показать, насколько неверны представления «друзей народа» о действительности.

Домашняя система крупного производства не только капиталистическая система, но еще и наихуд­шая капиталистическая система, соединяющая с наисильнейшей эксплуатацией трудящегося наимень­шую возможность для рабочих вести борьбу за свое освобождение.

216 В. И. ЛЕНИН

Описание кирпичного промысла (выделка кирпича из белой глины) имеем в хозяй­ственной статистике московского земства («Сборник», т. VII, вып. I, часть 2 и т. д.). Промысел сосредоточен главным образом в 3-х волостях Богородского уезда, где нахо­дится 233 заведения с 1402 рабочими (567 семейных = 41 % и 835 наемных — 59%) и с суммой годового производства в 357000 рублей. Промысел возник давно, но особенно развился в последние 15 лет, благодаря проведению железной дороги, значительно об­легчившей сбыт. До проведения железной дороги главную роль играла семейная форма производства, уступающая теперь эксплуатации наемного труда. Этот промысел тоже не свободен от зависимости мелких промышленников от крупных по сбыту : вследствие «недостатка денежных средств» первые продают последним кирпич на месте (иногда «сырцом» — не обожженный) по страшно пониженным ценам.

Однако мы имеем возможность познакомиться и с организацией промысла помимо этой зависимости благодаря приложенной к очерку подворной переписи кустарей, — где указано число рабочих и сумма годового производства для каждого заведения.