Похвала добродетели - Эльдар Бертович Гуртуев

почему же эту пищу богов они привезли в город, а не съели ее дома сами.

А она молчала, словно отбывала наказание в этом средоточении шума, толкотни и возбуждающего духа наживы...

...Сливы как сливы. Очень даже приличные. Видно было, что их тщательно перебрали и вымыли, прежде чем отправить на Зеленый базар Долины Ветров. Аппетитные сливы.

Но торговля не шла.

А она, словно это ее совсем не волновало, смотрела отсутствующим взглядом поверх этой пестрой суетливой толпы. Ее красивая гордая головка на смуглой длинной шее размышляла о чем-то, видимо, далеком, не здешнем. О чем — понять было невозможно. Но огромные, как те черные сливы, глаза выдавали не слишком веселое настроение таинственной незнакомки.

По-детски пухлые губы, нежный овал подбородка и эти глаза-сливы на этот раз всерьез приковали внимание Хасана — заготовителя животворных витаминов.

Сперва Хасан почувствовал сострадание к этой, конечно же, очень гордой, но грустной девушке в черной кофточке и голубой косынке на плечах. Ему хотелось заговорить с ней, но он не знал, как начать.

И все же он сделал глубокий вдох-выдох, словно вышел на борьбу с опасным противником, и осторожно, будто боясь ее спугнуть, подошел к аккуратной горке блестящих черных слив.

Она скользнула по нему усталым взглядом и отогнала муху, усевшуюся на самую верхнюю сливу. Хасан заметил ее тонкую с длинными пальцами руку.

В этом возрасте, подумал Хасан, у девушек бывает если и не маникюр, то, во всяком случае, хотя бы дешевое колечко. У нее не было ни маникюра, ни колечка. Наверное, вся семья на ее плечах. Самая, наверное, старшая из восьми детей. Почему из восьми? Да просто так показалось...

— Здравствуйте, — негромко сказал Хасан чужим, даже каким-то неприятно тонким голосом.

На приветствие она никак не отреагировала. Будто он поздоровался не с ней, а с соседкой, которая, заметив интерес Хасана к девушке, замолкла и на секунду забыла о своем торговом интересе.

— Здравствуйте, меня зовут Хасан.

— Ну и что дальше? — негромко ответила она. — Вы хотите купить сливы?

Она вопросительно посмотрела на растерявшегося покупателя и насмешливо улыбнулась.

— Нет... то есть да, — Хасан увидел ее ровный, словно зерна на кукурузном початке, ряд зубов и вспомнил слова доктора о том, что красивые зубы преображают даже посредственные лица.

— Плохо идет торговля, — почему-то некстати сказал Хасан и тут же осекся.

Сливообразные глаза девушки прищурились, но искр не последовало.

— Решили покуражиться, — также тихо сказала она, — или вам просто делать нечего?

— Как так! — пришел в себя Хасан. — Я всю неделю работал, а вчера и сегодня отдыхаю.

— Так отдыхайте! Только базар не самое изысканное место для отдыха.

Это уже Хасану понравилось. Он боялся, что она и говорить не станет. И ему не удастся услышать ее голоса.

— Если вы скажете, как вас зовут, я берусь угадать вашу фамилию, а заодно село или город, откуда вы приехали.

— Вы неудавшийся сыщик? — ответила она, одарив взглядом и соседку, у которой отвисла челюсть от любопытства.

— Почему неудавшийся? У меня есть определенные задатки. Вот смотрите. Во-первых, эта торговля, которая к тому же идет очень вяло, вас, конечно, нервирует. Для этого дела вы слишком горды и чрезмерно красивы. И таланта нет. Да-да, коммерческого таланта.

— Тоже мне, Шерлок Холмс.

— Не торопитесь. В вашем кошельке нет и десятки. — Услышав это, зачарованная соседка подобрала отвисшую челюсть, а кошелек, лежавший под рукой, запрятала подальше. — Фамилия написана вот на этой вашей газете...

— А где я живу? — уже развеселилась девушка.

— В Баксане. Это было легко узнать. Я вас уже провожал до автобусной станции, где вы покупали билет. А имя ваше... Сами скажете или назвать?

— Потрудитесь.

— Галя. Галина. В наше время кабардинцы и балкарцы своих дочерей часто называют русскими именами.

— А как вам это удалось узнать?

— Ваши попутчики называли вас по имени.

— Не так уж все это сложно, — разочарованно сказала она. — Вам не удалось меня заинтриговать.

— А что вы можете «вычислить» обо мне?

— Ничего не желаю вычислять. И так видно, что вы шпион, кем-то приставленный ко мне. Поэтому в следующий раз я приеду с братом. Он, кстати, милиционер.

— Будет приятно познакомиться... на будущее. Если он похож на вас, обязательно должен мне понравиться.

— Но я не уверена, что вы ему понравитесь. И вообще, не могли бы вы отойти в сторонку. А то покупатели совсем стороной проходят.

— Они и раньше не толпились, — поиздевался Хасан.

— Ну, знаете ли... — Она в гневе была еще прекрасней.

— За сливы не волнуйтесь. Я их уже купил.

— Как «купил», — вновь смягчилась она. — Вы это... заготовитель? У меня целых две корзины.

— Ничего, денег у меня хватит. Захочу, весь этот ряд смогу купить. Со всеми яблоками, чесноком, луком и даже петрушкой.

— Вы миллионер?

— Не совсем. Но на ваши сливы хватит с лихвой. Не беспокойтесь.

— Вы кто?

— Спасибо, что наконец заинтересовались. Водитель гигантского самосвала. Там, на горных высотах работаю. Так что давайте свои сливы.

— Берите.

— Нет, вместе. Я один не смогу. И вообще, чего вы боитесь? Брат ведь милиционер. Берите одну корзину. Другую возьму я. Общежитие за углом, третий дом. Ну, что вы смотрите на меня? Если боитесь...

— Я ничего не боюсь, — решительно сказала Галя и стала собирать сливы с прилавка, высыпая их в корзину.

Возле общежития Галя остановилась.

— Я подожду здесь.

— Не понимаю, почему вы стесняетесь войти в образцовое рабочее общежитие, да еще и днем. Пожалуйста, проходите. — Хасан открыл двери и вежливо коснулся локтя девушки.

Она испытующе посмотрела на него и тихонько, словно боясь кого-то разбудить, вошла.

— Вот и наша берлога.

— Как вы сказали?

— Ну, комната, значит, наша.

Галя постояла в нерешительности, затем последовала за Хасаном.

— Садитесь здесь, — у нас не очень уютно, но жить можно. Я сейчас освобожу корзины. — Хасан вышел и скоро вернулся.

Галя заметила, что комната несмотря на скромность обстановки очень уютна и аккуратно прибрана. Правда, ее