Похвала добродетели - Эльдар Бертович Гуртуев

смутил один из ковриков, что висел над кроватью. Он весь был облеплен журнальными портретами самых разных девушек. Одна из них была — из журнала «Советское фото» — почти полностью раздета, хотя и ослепительно при этом улыбалась.

— Это, конечно, ваша кровать, — сказала Галя, брезгливо глядя на плотное скопление девушек на любой, как говорится, вкус.

— Нет, не угадали, неудавшийся психолог. Ешьте лучше конфеты. — Хасан придвинул к ней раскрытую коробку. — Это кровать доктора. Но не подумайте, что он неисправимый бабник. Он изучает типы женских улыбок. С научной целью, наверное. Моя кровать — вот эта. Под стариком. Узнаете?

— Вы любите Хемингуэя?

— Люблю. Но дело в том, что он еще похож на самого старого в роду Дадашевых, то есть в нашем роду. А родича своего я люблю ничуть не меньше...

— А я полагала, что Хемингуэй ваш любимый писатель.

— Один из любимых. «По ком звонит колокол», «Старик и море». Надо быть последним олухом, чтобы такие книги да не любить. Он очень честный и смелый писатель. А жизнь его самого — лучший роман.

— Да-а, — согласилась Галя, вставая. — Ну, мне пора. Спасибо, что выручили. Я поеду. Только больше не смейте меня провожать.

— Куда вы поедете, Галя? Автобус-то ваш не скоро. Так что успеете в кино сходить, в городе погулять.

— Уж не вы ли приглашаете?

— Буду счастлив... если бы Галя захотела пойти со мной в кино. — Это было сказано так чистосердечно и с такой неподдельной грустинкой, что Галя не сразу ответила. Она вновь сверху донизу оглядела новоявленного кавалера.

— Пожалуй... — нарочито неуверенно произнесла она. — Пожалуй, ничего особенного в этом нет — пойти с вами в кино. Только я сама куплю себе билет.

— Хорошо, — сказал сразу повеселевший Хасан. — Это не совсем удобно для меня. Но если хотите — хорошо. Тем более, что вы почти до дна опустошили мой карман своими сливами.

— Я вас не просила их покупать... И вообще, зачем вам здесь столько слив? Мне все равно, но любопытно все же. Варенье сварите?

Хасан решился на весьма рискованный ответ:

— У нас в общежитии много девушек. Угощу всех.

Галя промолчала. Только как-то странно улыбнулась и, повернувшись к Хасану, все же сказала:

— Я понимаю. Вы этим хотите сказать, что у вас много девушек и в то же время ни одной. Зачем вы говорите это мне?

— А я и не говорю. Это вы говорите, — ответил Хасан. — Да посидите, не спешите. Если я говорю какие-то глупости, — простите. От волнения это, честное слово.

Галя наконец рассмеялась и даже взяла конфетку.

— Удивили вы меня... э-э...

— Хасан.

— Так вот что, Хасан. К подобным знакам внимания я давно привыкла. Все ребята в нашем классе...

— Все они юнцы, — перебил Хасан, к которому вернулась способность шутить. — Мелочь несчастная. Вам больше подхожу я, человек солидный, настойчивый, целеустремленный...

— Уж не сватов ли собираетесь посылать? — видно было, что этот разговор явно развлекал Галю.

— Какие сваты? Это пережитки. Я вас просто увезу.

— А это не пережитки?

— Но не на коне, не в фаэтоне. Я вас это... самолетом. В Индию.

— Почему именно в Индию?

— Заодно чтобы эту чудную страну посмотреть. На слонах покататься. Мечта детства. И свадебное путешествие.

— Вы экономный человек. Сразу два дела. Да каких! — и Галя вздохнула. — Знаете, Хасан, я вижу: вы говорите чушь и надеетесь, что это меня забавляет. Вы, наверное, нехороший человек.

— С первого взгляда и ошибиться нетрудно. Но это не беда. Тем приятнее вам будет убедиться в собственной ошибке. Я ведь совсем неплохо начал свою самостоятельную жизнь. Во-первых, моя работа чертовски выгодна и престижна. Во-вторых, я встретил вас...

— Как в романсе!..

— Ну, зачем вы сердитесь? Почему вы мне не верите? Ведь вы даже не подозреваете, как я вас... как я вам благодарен.

— Я пошла, Хасан, — спокойно сказала Галя. — До свиданья. Прошу вас, не провожайте. Я сейчас уеду. Поймаю такси. В кино пойдем в другой раз. Честное слово. Я приеду еще.

— Галя, как же так?

Но Галя ловко подхватила корзины и направилась к двери.

— Мы еще увидимся, Хасан. Я стала вас уважать. Честное слово. Мы еще увидимся. Я обещаю, Хасан. До встречи!

Она ушла. А Хасан сел на свою кровать и попытался как-то осмыслить события дня.

«Смятенье чувств...»

«Печаль и радость ходят рядом...»

ПРО СТАРОГО УЗЕИРА

— Передай, Хасан, привет родителям. И моим, и своим. Скажи, что я как обещал, воспитываю тебя с великим терпением и усердием. Стараюсь, чтобы даже муха не посмела сесть на твою кудлатую голову. В общем, знаешь, как сказать. Чтобы были спокойны, — Азрет хлопнул Хасана по плечу и втолкнул в автобус. — Всему Состару от меня горячий горняцкий привет!

— Все передам, ничего не утаю. Даже добавлю, — ответил Хасан на прощанье.

Пассажиры расселись по местам, и автобус отправился в путь.

В дороге Хасан грустно размышлял о строптивой девушке с глазами-сливами. Страшно давно — почти целую неделю Хасан не видел ее, а ожидание новой встречи вызывало в нем какую-то неосознанную тревогу. А что, если она никогда уже больше не приедет и он никогда ее больше не увидит? Неужели тот день останется в памяти как случайный праздник, как детская сказка? Чтобы как-то уйти от этих тревожных мыслей, Хасан развернул газету. Читать не смог. К тому же сильно трясло, и строчки сливались в серые колеблющиеся полоски.

К полудню, пересев на другой автобус, Хасан приехал в родной Состар.

Немного времени прошло с тех пор, как он расстался с утопающим в зелени поселком. Но сейчас Хасану все казалось новым и немного уменьшенным. И дорога была поуже, и дома пониже, и даже вечная мелодия реки слышалась каким-то незнакомым тоненьким голоском. Об этом я где-то читал, подумал Хасан. Так бывает, когда возмужавший вдали от отчего дома человек навешает родные края. Вот так-то, любезные земляки...

Мать сначала долго разглядывала сына, будто искала какие-то нежелательные изменения в его облике. Но, убедившись, что все на месте,