Белая мгла - Абдулла Мурадов

подумай. Ведь он не волен распоряжаться собой. Его увезли…" — "Куда увезли?" — силюсь я перекричать ветер. "Сейчас увидишь". Орел рассек грудью облако с сухим шорохом, будто полотно разорвал. И мы очутились над городом, похожим на большой белый дворец. "Здесь, вдалеке от людей, в спрятанном от их глаз городе, есть все — музыка и женщины, плов и шашлык, а в арыках вместо воды течет вино…" — "Вот бы здесь пожить!" — восторгаюсь я. Орел сразу же помрачнел: "А, ты тоже хочешь туда? Я же, глупец, тебя принял за праведника. Тогда прыгай, если жаждешь попасть туда!" — "Что ты, ведь я разобьюсь!" — "Отсюда ты попадешь в этот город или придешь, ступая по земле, — тебя ожидает одна участь!" С этими словами орел резко опрокинулся — я проваливаюсь в бездну: "А-а-а-а…"

Проснулся весь в поту. Как я обрадовался, что это был всего-навсего сон.

РАЗДУМЬЯ СЕДЬМОЙ НОЧИ

Весь день я думал про давешний сон. Никогда не верил в сны и не буду верить в них. Но вчерашний в меня вселил тревогу. Что бы все это значило?..

РАЗДУМЬЯ ВОСЬМОЙ НОЧИ

Мы вместе с мамой отнесли деньги на почту. Еще я опустил в ящик письмо, написанное мной под диктовку мамы. Ну, конечно, кое-что и от себя добавил. Слово в слово помню, что там писал:

"Дорогой Аннам! Привет тебе от твоего младшего братишки Дадели, от Нурли, от мамы и от всех твоих односельчан. Мы, слава богу, все живы, здоровы, чего желаем и тебе, о чем мама молит день и ночь всевышнего.

Аннам-ага, мы получили от тебя письмо, которое доставило нам неописуемую радость. Ты просил денег. Высылаем их тебе. Надо будет, пришлем еще. Так Нурли сказал. Он велел тебе передать, что если будет у Нурли здоровье, то будут и деньги. Еще он просил тебя хорошо учиться, а когда выпадет свободный час, писать нам письма. Об этом умоляет тебя мама.

Теперь немножко о себе. Собираюсь перейти в вечернюю школу. А днем буду работать. Так мне посоветовал вчера Нурли. Нам вдвоем будет легче помогать тебе. Нурли сказал: "Пусть хоть один из нашей семьи поскорее выйдет в люди.

Ему совсем немножко осталось. Поможем дотянуть до конца, малыш. А потом твоя очередь — ты поедешь учиться. А мы с Аннамом вдвоем будем помогать тебе, братец Дадели. Ведь мы братья. Кто нас еще поддержит, если мы не сами друг друга…"

Наш старший брат, думается, прав. Я послушался его. Сейчас как раз в нашем селении заложили фундамент под новый клуб. Хотят достроить к годовщине Октября. Но не хватает строителей. Наверно, здесь и начнется мой трудовой стаж.

Аннам-ага, уезжая, ты обещал мне присылать книги. Однако я до сих пор ни одной не получил. Может, в последнее время не печатают интересных книг? Или те, что ты послал, просто не дошли до нас? Все в нашем селении жалуются на почтальона Говорят, прикладывается к рюмке, а потом теряет письма. Я слышал, его скоро заменят. Если пошлешь книги, они теперь не будут теряться.

Недавно Айджемал дала почитать книгу. "На реке" называется. Ее автор — наш известный писатель. В ней очень интересно описаны события, которые происходили на берегу Амударьи. Один бедняк, по имени Розы, рассказывает о бедах, которые ему пришлось пережить. Я даже не мог поверить, что так тяжело жилось людям прежде. Прочитал эту книгу маме. Она говорит, все так и было. Говорит, что все слово в слово в ней верно написано. А я думал, писатели все — выдумщики. Мама беспокоится: "Река Аму широкая и глубокая. Аннам любит купаться, как бы он не утонул". Я рассмеялся только. Ведь ты очень хорошо плаваешь. Кроме того, я уверен, у тебя столько работы, что тебе не до загораний на пляжах Аму.

Напиши, по скольку часов вы занимаетесь в день. У нас, наверно, по вечерам будет всего четыре урока. Кто у вас преподает? Одни знаменитости, должно быть…

Мы все с нетерпением ждем твоего письма.

Мы.

РАЗДУМЬЯ ДЕВЯТОЙ НОЧИ

Я еще никогда не видел Нурли таким, как в тот день. Лицо осунулось, будто он перенес тяжелую болезнь. Уголки рта скорбно опустились. А глаза выражали столько горя, что я испугался, все ли благополучно у нас в семье… Но дознаваться ничего не стал. Сочтут нужным, сами скажут. Ведь проявлять излишнее любопытство у туркмен считается неприличным.

Не было еще и четырех часов, а Нурли уже дома. Прежде он никогда не приходил до темноты.

Нурли то усаживался на ковер, то вставал и ходил по комнате, погруженный в какие-то думы, будто заботы всего мира свалились на его плечи.

Пришла мама. С узелочком яиц, одолженных у соседки. Я подумал: "Зачем нам столько яиц?" Но из разговора через минуту понял, что мама собирается сварить их Нурли на дорогу. Нурли уезжает?.. Так неожиданно! Куда?.. Мама суетливо собирала вещи и складывала в чемодан. Без конца повторяла: "Смотри, не забудь взять с собой это. Не оставь другое". Как будто не сама она собирает сына в дорогу, не ее руки укладывают в чемодан самое нужное.

Я сидел в стороне, пригорюнившись, обняв руками колени. Мне обидно было, что мама и Нурли, занятые друг другом, позабыли обо мне, словно меня нет дома. Более того, скрывают от меня какую-то тайну. Да, недаром придумывали когда-то туркмены поговорку: "Чем быть младшим, лучше быть детенышем собаки". Мне казалось, они оба считали: "Подумаешь, что из себя представляет этот мальчишка Да-дели, чтобы еще с ним советоваться, вводить в семейные дела!.." А может, они просто не хотели волновать меня — ведь я сегодня вернулся с работы пораньше, чтобы успеть сделать уроки к вечерней школе. Словом, забот хватало. Но я все равно чуть не плакал от обиды: еще ни разу не бывало, чтобы в семье так пренебрегали мной.

Я, конечно, мог вмешаться в разговор и спросить: "Что все это значит? Я еще никогда не видел, чтобы Нурли собирался в долгий путь. Что позвало его в дорогу?" Но я помалкивал. Надеялся, что в конце концов обо мне все-таки вспомнят и скажут, что к чему.

Однако поговорка наших предков про младшего оказалась верной. Никто про меня не вспомнил, будто бы меня вовсе не было на свете. Только, уже стоя на пороге с чемоданом в руке. Нурли обернулся и сказал, обращаясь ко мне:

— Ну, братишка, ты в доме остаешься за мужчину. Заботься о маме. И присмотри тут без меня за