Forbidden Sweetness - Юлия И. Леманн

— У Дока, кажется, есть сын? — вплывает в сознание давняя шумиха, связанная с этой темой.

— С чего ты взял? — удивленно смотрит на меня Кери.

Ее неосведомленность поражает. Так не похоже на Кери, что невольно начинаю сомневаться в собственной правоте, но сотни услышанных диалогов сложно придумать.

— Года четыре назад, когда я только влился в тему, люди поговаривали об этом, а потом неожиданно затихли.

— Я была во Франции, — задумчиво водит пальцем по кромке бокала Кер. — Понимаешь, что это может значить?

— Большие неприятности, — мрачно соглашаюсь.

И все же не намерен отступать от дела. Слишком много сил вложено в подготовку, тем более, когда мы не знаем наверняка, есть ли серьезная опасность.

— Завтра у профессора Фрина лекции с отстающими студентами, — неожиданно меняет тему разговора Кери, — не желаешь наведаться в гости?

Заманчивое предложение. Будет куда проще, если первая версия с копом подтвердится. Уверен, если профессор знает хоть что-то, непременно возжелает поделиться с нами. Не станет долго противиться моим «вежливым» просьбам.

— Ты здесь с ребятами? — делаю глоток в ожидании кивка Кери. — Возможно, они мне понадобятся, когда будем наносить визит вежливости.

— Приглядеть за твоей девочкой? — лукаво улыбается Кери, снова смотрит в зал и неожиданно усмехается. — Похоже, она попробовала фирменный коктейль.

Подобная вероятность смехотворно мала. Теа не пьет, особенно в незнакомых местах. И все же перевожу взгляд туда, где она танцевала еще минуту назад, и не нахожу ее на месте. Быстрый осмотр зала позволяет обнаружить Ти у барной стойки с недопитым бокалом. Она, слегка пошатываясь, весело что-то рассказывает стоящей рядом девушке. — Твою мать.

— Зазывалы, Эйд, везде они есть, — комментирует происходящее Кер и, приметив возвращающегося к столику знакомого, отворачивается.

— Узнаешь что-нибудь про Дока — скинь смс, и про время нашей встречи — тоже, — бросаю, поднимаясь из-за стола.

Делаю глубокий вздох в попытке успокоиться и не прибить идиотку, напоившую Ти. «Я не бью девушек», — повторяю словно мантру, проталкиваясь сквозь тела. Поражаюсь тому, когда она успела улизнуть, ведь почти все время следил за ней.

Путь до веселящейся Теи занимает несколько минут. Радостно улыбается моему появлению, крепко обнимает и поворачивается к новой знакомой.

— А вот и мой Эйден.

— Что она пила? — хмуро смотрю на виновницу подобного состояния Ти. — Зайка, отдай бокал, — перевожу взгляд на малышку, стараясь мягко изъять напиток.

Пара секунд легкой борьбы, и напиток оказывается на стойке. Подхватываю шатающуюся девушку на руки, снова переведя вопросительный взгляд на незнакомку. Название коктейля убивает надежду на легкое опьянение. Такой способен вмиг унести даже здорового парня, что уж говорить о совсем не пьющей девочке.

— Ты зачем напилась, малышка? — нежно интересуюсь у глупо улыбающейся Теи, поправляя ей волосы.

— Он был такой вку-вкусненький, — мгновенно выдает она, удобно устроив голову на моем плече, — а мне пить хотелось, а ты с кем-то разговаривал и не смотрел на меня.

— Ясно.

Приступ ревности умиляет. Хорошо, что Теа не поняла, с кем я разговаривал, иначе не сносить мне головы. Вряд ли она поверит, что Кери оказалась здесь случайно.

Видимо, вечер на сегодня закончен. Поудобней устраиваю Ти на руках и покидаю клуб.

— Мы уходим, Эйд? — интересуется малышка, когда мы проходим уже полпути к машине. Весело болтает ногами. — Но тут же так весело, зачем уходить?

— Посмотрим, как тебе завтра будет весело, — качаю головой, забавляясь ее действиями. Теа то крепко обнимает за плечи, то резко отпускает, оглядывая заполненные народом улицы, машет прохожим и неожиданно замечает уже знакомую нам лавку.

— Ты мне краски обещал.

— Раз обещал, куплю, — не спорю в этот раз, пусть радуется, если они так ей нужны.

Одними красками не обходимся. Пакет заполняется ватманом, небольшим мольбертом без ножек, карандашами и тонной кисточек.

— Какой ты у меня чудесный, — не устает восторгаться Теа всю оставшуюся дорогу до отеля. Крутится на сидении, то и дело поглядывая в сторону купленных вещей, убранных на заднее сидение. Напевает непонятные мотивы и снова начинает сыпать нежностями. — И красивый очень, и добрый, и сильный, — каждое слово подтверждает энергичным кивком. Весь ее вид вызывает желание рассмеяться и наполняет непонятным томлением в груди. — Только так и не рассказал, что значит твоя татуировка, — неожиданно припоминает Теа, тянется, в попытке закатать короткий рукав до плеча. — Скажи, а?

— Скажу, когда протрезвеешь, — не соглашаюсь я, и тут же все ласковые эпитеты сменяются негативными.

— Зануда, — обижается она, отворачиваясь к окну. — Невыносимый вредный тип.

— Ага, — соглашаюсь с каждым новым словом, пока идем к лифту, — правильно детка, и это тоже я.

— Эйден! — неожиданно тормозит Теа. — Давай посмотрим на портрет приведения?

Спорить бесполезно, Теа резко уворачивается и пристает к служащему отеля в просьбе провести ей экскурсию. Улыбаюсь удивленному мужчине, который все же отводит нас к застекленному уголку приведения Мориса.

— Вот видишь, — победно улыбается Теа, — а ты говорил, его не существует.

— Я вижу лишь портрет мальчика, а никак не приведение, — не соглашаюсь со столь невзрачными доводами. — Малыш, пошли в номер.

К моему удивлению, она неожиданно быстро соглашается, весело качаясь, устремляется в нужном нам направлении. Однако стоит оказаться в номере, и становится понятна подобная уступчивость. Теа невозмутимо подходит к местному телефону, с третьей попытки набирает нужный номер и просит подойти кого-нибудь из персонала.

— И зачем тебе понадобилась горничная в три часа ночи? — удивленно приподнимаю бровь, сложив руки на груди.

Теа не обращает на меня внимания, сидя по-турецки, раскладывает на полу мольберт и закрепляет на нем ватман.

— Рисовать буду.

— Это я и так понял, а горничная-то зачем? — не понимаю ее пьяной логики.

— Ну не тебя же мне рисовать, — невозмутимо парирует Теа, и я тут же замираю в негодовании.

— И чем же я тебе не подхожу?

— Твои портреты мне жалко отдавать. Не хочу делиться.

Своим признанием Ти успокаивает. Даже смиряюсь с часовым присутствием постороннего человека в номере. Уставшую женщину приходится соблазнять приличными чаевыми, что делаю без капли сожаления. Счастливое выражение на лице Ти того определенно стоит.

Процесс создания портрета вызывает неожиданный интерес. Давно не видел, как она рисует. Несмотря на опьянение, ее руки уверенно наносят штрихи, с каждой минутой воссоздавая на недавно пустом листе образ сидящей напротив женщины. Глаза заворожено горят, что означает, что Теа находится в собственном мире, и не стоит сейчас ее беспокоить. Тихо сажусь рядом, расстегнув верхние пуговицы рубашки. Наблюдаю за каждой чертой, делающей нарисованное лицо живым, передающим эмоции. Даже нотки усталости в глазах ярко прорисованы. Ее талант поражает.

Прежде чем отпустить горничную, Теа делает фотографию,