Forbidden Sweetness - Юлия И. Леманн

разрушает тишину переулка. Вопросительно смотрю на оппонента, но тот словно заведенный повторяет, что ничего не знает.

— Детка, дай фото, — обращаюсь к Кери, намеренно не называя по имени. Не стоит портить нашу маскировку. — Узнаешь? — поворачиваюсь к Итону. Оцениваю его взгляд, в котором мелькает что-то схожее с узнаванием.

— Я его видел на одном семинаре, — поспешно отвечает, стоит мне вновь направить нож в его сторону. — Как же… Эдриан Бакер, кажется.

Имя так знакомо. В голове снова всплывают разговоры о неожиданно объявившемся сыне Дока. Эдриане.

— Откуда имя? — подобная оплошность поражает. С чего бы ему называть свое настоящее имя?

— Я не вру, — замечает Итон мое сомнение, — у меня память хорошая. Этот парень при выходе из кафедры документы уронил. Я помог поднять и случайно заметил имя на каком-то бланке.

— И что было дальше? — легкая раздосадованность Кери, что не она вытянула интересующую нас информацию, забавляет, но я не меняюсь в лице. Пристально слежу за выражением глаз Итона. Готов уловить малейшую ложь и жестко наказать за зря потраченные минуты.

— Он поблагодарил, уточнил пару вопросов о прошедшей лекции. Я и сам не заметил, как мы уже сидели в кафе, разговаривая по поводу предмета, и все, больше его не видел.

— Вопросы о личной жизни были?

— Нет.

Нож неумолимо направляется к ахиллесовой пяте. Итон вздрагивает. Смотрит на меня с ужасом.

— Слишком поспешно отвечаешь, — качаю головой, прижимая остро наточенное железо к мягкой коже. Легкий порез, не причиняющий вреда здоровью, но вызывающий кровь. — Подумай хорошенько, а то следующим будет глаз.

— Он, он спрашивал, как при такой нагрузке я успеваю уделять время семье и путешествиям, но у меня ничего этого нет.

— И чем же объяснил подобный интерес?

— Сказал, что тоже думает стать преподавателем, но боится, что это отнимет все свободное время.

— Слышал? — смеется Кери, представляя Итона преподавателем. — А мальчик-то наш имеет такие идеалы. Жаждет учить детей великому.

Усмехаюсь, снова переводя взгляд на мужчину.

— А на лекции к кому-нибудь присматривался? — уточняю возникшую неожиданно мысль и удовлетворенно улыбаюсь, получив ответ.

— Откуда вы знаете?

— Так что?

— Насколько я помню, он как-то странно поглядывал на Адама Смита.

— Какие-нибудь просьбы по окончанию обеда? Не говорить, что вы виделись, или еще что-то?

— Нет, он просто поблагодарил и ушел, — качает головой Итон.

Не сомневаюсь в правдивости слов, но не могу отказать себе в искушении небольшой мести за пропущенную экскурсию. Вышел бы этот кретин в то время, что указала Кер, и я бы был рядом со своей девочкой, а не в темном переулке.

Положив руку на голову, поднимаю веко замершему от накатившего ужаса Итону. Острие ножа в дюйме от глазного яблока. Струящийся по вискам пот уже не останавливается.

— Ты уверен?

— Клянусь, больше ничего не спрашивал, — боясь шевельнуться, шепчет он. — Я вам все рассказал.

— Молодец, — киваю, слегка дергая рукой, что вызывает негромкий вскрик у Итона. — Мой тебе совет, профессор, забудь и никогда не распространяйся обо мне и моих друзьях, иначе те двое, — киваю на двух амбалов, притащивших его сюда, — отрежут тебе язык и переломают пальцы. Запомнил?

— Д-да.

Убираю нож в карман, усмехаясь в ответ на облегченный выдох. На выходе из переулка велю отпустить больше ненужного нам мужчину без дополнительных увечий и не спускать с него глаз какое-то время. Пока не совершим кражу.

Садимся в машину в полной тишине. Водитель тут же движется в сторону отеля, а я набираю сегодняшнюю охрану Теи.

— Значит, Эдриан, — привлекает мое внимание Кер. — Думаешь, он случайно на профессора вышел?

— Уверен, — киваю. В трубке раздается голос парня. Улыбаюсь, осознав, что Теа только вернулась с экскурсии, которая ей явно понравилась.

— С чего?

— Слышала, что сказал Итон? Эдриан присматривался к Адаму Смиту. Проверь его, наверняка чем-то похож на нашего парня и с подходящей биографией.

— Затем он случайно сталкивается на выходе с каким-то студентом и успевает оценить, что профессор куда больше похож, — развивает мысль Кери, — а уж его замкнутая жизнь и вовсе идеально подходит для прикрытия.

— Эй, Кер, — улыбаюсь, предвкушая ее реакцию, — знаешь, как сына Дока зовут?

— Да иди ты, — удивленно качает головой Кери, на лице признаки бурной мыслительной деятельности. Улыбается, когда все складывается. — И зачем ему вводить нас в заблуждение?

— Не имею понятия, — пожимаю плечом, доставая сигарету. Никотин наполняет легкие, расслабляет. — Подумай об этом, — киваю, покидая салон автомобиля, и, выкинув недокуренную сигарету в урну, направляюсь в свой номер, попросив принести нам обед минут через тридцать.

Он встречает тишиной. Улавливаю звук воды, доносящийся из душа. Всплывшая в голове заманчивая картина возбуждает. В считанные секунды сбрасываю одежду, оставляя ее на полу. Прокладывая своеобразную тропинку на пути к ванной комнате.

Теа не слышит звука открывшейся двери, стоит ко мне спиной, соблазняя обнаженной фигурой. Аромат клубники витает в воздухе. Хочу ощутить его на ее коже. Прикоснуться к ней. Бесшумно встаю рядом, касаясь ее талии. Усмехаюсь в ответ на ее испуг.

— Эйден! — в голосе смесь облегчения и злости.

— Скучала? — интересуюсь, придвигая ее ближе. Касаюсь губами впадинки на плече, наслаждаясь ответной дрожью.

— Нет, — дразнит Теа, хватаясь за плечи. — Без тебя было так весело.

Голос чуть хрипловат. Снова краснеет от осознания пикантности момента, но не отступает. Опускаю ладони с талии к ягодицам, несильно сжимая их. Вырвавшийся вздох и сильнее сжавшиеся руки на плечах показывают, что подобные манипуляции не проходят бесследно. Небольшим усилием приподнимаю Тею, прижав ее к стене. Влажное мыльное тело легко скользит по моему. Прикусывает губу, пряча лицо на моем плече.

— Что, совсем не скучала? — усмехаюсь, скользя рукой от напрягшегося плоского живота к манящей груди. — Даже немного?

Теа обнимает ногами, прижимается крепче. Выдержки не хватает от трения горячего тела об уже вставший член. С тихим рыком двигаю бедрами, не проникая, но находясь так близко, что приходится сдерживать желание, крепко сжать кулаки.

— Хочешь? — все еще помню о намерении заставить ее саму принимать подобные решения.

Напрягшиеся соски, упирающиеся в ладонь, ясно дают понять, что хочет, но мне нужно слово. Чуть сжимаю грудь, скользя дорожкой из поцелуев вниз от шеи. Теа перебирает волосы, прижимает голову ближе. Молчит, дразня хриплым дыханием.

Ее кожа пахнет клубникой. Прикусываю чувствительное место в районе ключицы, поднимаясь к губам.

— Пока не попросишь, ничего не будет, — предупреждаю, прежде чем заткнуть поцелуем.

В голове красная пелена желания. Послушно открывает губы, проявляет инициативу, касаясь моего языка своим. Ерзает в желании большего, но я принципиален. Кусаю ее губы, позабыв о нежности. Вжимаю в себя так сильно, что кости хрустят, но Теа