Рулевой. Книга 2. Испытание водой - Август Туманов

Я замер.

— И что она сказала?

— Я… — Настя села на край кровати. — Не всё разобрала. Но было слово — «мост». И ещё что-то про тебя. Похожее на: «он знает дорогу» или «пусть придёт». Не дословно. Всё было как сквозь толщу воды.

Мы помолчали.

— А ты уверена, что это был сон? — спросил я, стараясь сохранить нейтральный тон.Настя посмотрела прямо в глаза.

— А ты как думаешь?

Я ничего не ответил. Она опустила взгляд.

— Ты же сказал, что всё закончилось. С этой меткой, что у тебя на ладони. Мы… я уже начала думать, что можно просто жить. Что вот ещё Дашу как-нибудь отыщем и всё наладится.

— И мы её найдём, — сказал я мягко. — И всё наладится. Просто иногда мир напоминает, что цена ещё не заплачена до конца.

— Стас, давай без этого поэтичного пафоса. Ты так говоришь, как будто всё ещё впереди.

Присев рядом с ней, взял за руку.

— Хочешь правду? Я не думаю, что это просто сон. Однако и паниковать не надо. Мы не знаем, где Даша. Не знаем, кто тебе это показал. Может быть, это просто отголоски твоих дневных переживаний.

Настя покачала головой.

— Нет. Всё было как по-настоящему. Очень реалистично.Она помолчала.

— Стас, а если она уже не здесь?

Я посмотрел на неё. В глазах блестели слёзы, но она держалась. Настя не из тех, кто легко сдаётся.

— Если бы она была где-то ещё, — сказал я, — ты бы её уже не увидела. Понимаешь? Скорее всего она жива. Поэтому и зовёт.

— Или кто-то говорит от её имени, — прошептала она.

— И такое может быть, — неохотно признал я. — Но тогда всё немного запутаннее.

Настя встала, прошлась по комнате. Остановилась у окна, посмотрела на улицу.

— Знаешь, чего я боюсь?

— Чего?

— Что, когда она вернётся, это уже будет не совсем она.

Эти слова зацепили меня, но я не подал виду. Подошёл, обнял за плечи.

— Настя, не волнуйся заранее. Главное, чтобы она вообще вернулась.

Мы стояли молча, пока за окном по стеклу не потянулся первый бледный отблеск солнца. И тут же зазвонила мелодия телефонного звонка.

Настя подняла трубку почти сразу. Я стоял в кухне и заваривал крепкий чай. Из крана шла мутноватая вода и я кипятил бутылированную. Пар лениво поднимался над чашкой, но не поднимал настроения.

— Алло… да… это я… — Настя замолчала. Лицо у неё вытянулось, брови чуть сдвинулись. Я замер с ложкой в руке.

— Где?.. — снова пауза. — А что с ней?Я поставил чашку. Пошёл к Насте. Она, не отрываясь от телефона, кивнула — мол, сейчас расскажу.

— Да, конечно, я съезжу. Вы только пришлите адрес. И номер отделения. Хорошо. Да, я перезвоню.Настя положила трубку, оперевшись на мгновение на край подоконника, чтобы не потерять равновесие.

— Кто это? — спросил я, хотя уже знал.

— Отец Даши. Он сейчас где-то на Урале. Говорит, ему позвонили из больницы. Дашу нашли. Привезли в приёмное.Она подняла глаза.— Она жива, Стас.

Я медленно выдохнул.

— Где её нашли?

— Точно не известно. Он сам не понял. Медики были очень скупы на слова. Только сказали, что девочка пришла сама. Мокрая. Была не в себе сначала. Потом в каком-то ступоре. Документов при ней не было. Только в кармане нашли водительское удостоверение. Уточнили в полиции данные. Так и вышли на него.

Я кивнул.

— И он просил меня... Нужно съездить. Посмотреть, узнать, что с ней. И перезвонить ему.

Настя говорила спокойно, но я чувствовал, как в ней всё колотится. В её голосе звучало тоже напряжение, что я ощущал у себя внутри: вот-вот лопнет туго натянутая струна.

Я дотронулся до её плеча.

— Едем.

Районная больница была самой обычной. Серое уставшее здание с отколовшейся плиткой у входа. Люди с сумками, бабушки на лавочках, носилки в коридоре. В регистратуре или, как сейчас принято говорить, на ресепшене, была женщина за стеклом. Лет сорока, в белом халате, с усталым голосом:

— К кому?

Настя подошла ближе.

— К вам девушка поступила сегодня утром. Даша Панкратова. Мы от её отца. Он сейчас в другом городе, просил узнать, как она, и сообщить ему.

Медсестра даже не подняла глаз.

— Только по письменному разрешению или при наличии документов, подтверждающих родство.

Настя чуть не выронила телефон.

— Но мы не чужие ей! Я её близкая подруга. Мы работаем вместе. Её отец сам просил. Вам дать его номер?

— Я не могу вас пропустить. Правила есть правила.

Я собрался уже что-то сказать, но Настя сама вытащила телефон и набрала номер.

— Алло, Артём Сергеевич? Они нас не пускают. Да, вот так. Можете им всё объяснить? —подала трубку под стекло.

Медсестра нехотя взяла телефон. Послушала. Закатывала глаза под потолок. Молча кивала. Мычала дежурное «угу». Потом что-то уточнила, записала на бумажке имя, фамилию, телефон. Повесила трубку, нажала кнопку, открывающую дверь в отделение.

— Пройдите. Второй этаж. Пост первый. Халат возьмите в раздевалке и купите бахилы.На первом посту мы увидели молодую девушку в зёленом халате с бейджем «Агафонова Е. П.». Светлые волосы были в аккуратном пучке. Серые глаза внимательно осмотрели нас из под очков в тонкой металлической оправе. — Вы к Панкратовой Дарье? — переспросила она.Настя кивнула.

— Да. Как она здесь оказалась и что с ней сейчас?— Сейчас она в отдельной палате, под капельницей. Мы стояли у стола в коридоре. Агафонова Е. П. деловито листала записи.

— Девушку обнаружили утром, ближе к шести. Доставили к нам по скорой помощи. Её заметили, когда она шла вдоль шоссе. Босая, вся мокрая, в лёгкой одежде, хотя ночь была холодной. Внешне без серьёзных повреждений, только следы переохлаждения и ссадины на ногах.

Я нахмурился.

— И что, она сама шла?

— Да. Говорят, шла медленно, будто в сомнамбулическом состоянии. На вопросы не отвечала. Только один раз сказала что-то, кажется, «Каримов». И всё. При поступлении была тихая, не сопротивлялась. На осмотре — вялая реакция на стимулы, спутанность сознания. Сейчас в стабильном состоянии. Но в остальном… — медсестра чуть понизила голос, — похоже на частичную амнезию. Или психогенное состояние,