Вельяминовы.Дорога на восток.Книга вторая - Нелли Шульман

знал, что любит ее, что будет любить всегда.

На туалетном столике орехового дерева стояли два букета роз - белых, как снег, покрывающий

деревья Летнего сада и винно-красных. Тео повертела в руках карточку, - на ней легким, летящим

почерком, было написано: «Alors que je suis en vie». Она незаметно улыбнулась: «Пора и под

венец».

Мишель просунул голову в дверь: «Мама, папа уже у церкви, в карете ждет, пойдем!»

Тео оправила вуаль на темноволосой голове. Взяв икону, - образ был в новом, серебряном, с

изумрудами окладе, - она посмотрела в зеленые глаза Богородицы. Приложив икону к щеке,

женщина что-то прошептала, и перекрестилась: «Спасибо Тебе».

В передней, принимая от Прасковьи Жемчуговой шубу, Тео оглянулась на Мишеля. Понизив голос,

она проговорила: «Летом приеду к вам в Москву, граф Николя меня пригласил. Так что не думай, я

этого просто так не оставлю, - Тео взяла букет белых роз. Актриса восхищенно заметила: «Вы, как

из сказки, мадемуазель Бенджаман».

-Спасибо, - Тео еще раз перекрестилась и велела: «Пошли». Она заметила взгляд Жемчуговой и

усмехнулась: «Нет, валенки я не надену, хоть и метель на улице».

-Так каблуки, - запротестовала актриса, рассматривая туфли белого атласа, расшитые бисером. «А

там снег...»

-Ничего, - Тео выпрямила спину, - куда мне надо, я и на каблуках дойду, милая моя. Я на них

больше шести футов ростом. Девять вершков, если, по-вашему, - она подобрала подол шубы. Тео

спустилась с лестницы - вслед за Мишелем, что нес икону.

В церкви было светло. Суворов, обернувшись, восхищенно сказал Федору: «Ну, Феденька, как из

Писания - царицу Савскую за себя берешь. Господи, красоты такой свет еще не видывал».

Она была окутана сиянием белого шелка, вуаль удерживал венок из роз. Федор, взяв ее смуглую

руку, шепнул: «Я люблю тебя».

-Федосья, - добавил он по-русски. Тео, дрогнув ресницами, тихо ответила: «Скучал? Все же два

дня не виделись».

-Не сказать, как, - он вздохнул. Перекрестившись, Федор указал на коврик перед алтарем:

«Становись первой».

-Мне мадемуазель Полина рассказывала, - гранатовые губы улыбнулись. «Встанем вместе, Федя».

-Гряди от Ливана, невесто, гряди от Ливана: прииди и прейди из начала Веры, - запел хор. Они

пошли к алтарю.

Венцы были из алого, расшитого золотом шелка и Тео смешливо подумала: «Не только Теодору

наклоняться придется, мне тоже. Мы тут с ним всех выше».

-Венчается раб Божий Феодор рабе Божией Феодосии во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа, -

Суворов потянулся и взял венец:

-Все равно я его уговорю в армию уйти. Такого инженера еще поискать надо. А воевать придется, с

французами теми же самыми. Как это того юношу звали, молодого, Заборовский ему во

Флоренции отказал, когда добровольцев набирал? Артиллерийский лейтенант, еще обиделся, что

ему в нашей армии на чин ниже дадут. Правильно, Наполеон Бонапарт. Дурак генерал

Заборовский. Господь с ней, с инструкцией, Бонапарт за Тулон уже бригадного генерала получил,

прошлым месяцем. В двадцать пять лет. Далеко мальчишка пойдет, а мог бы под нашими

знаменами сражаться.

-Господи, Боже наш, славою и честью венчай их, - закончил священник. Тео, почувствовав

прикосновение сильной руки мужа, улыбнулась, - легко, счастливо.

-Навсегда, это теперь навсегда, - шепнула она. Федор ответил: «Да, любовь моя».

Пролог

Англия, весна 1794 года

Окна гостиной были раскрыты в сад, пахло влажной землей, первой, еще нежной листвой. На

бледном небе всходил прозрачный полумесяц луны.

Изабелла взглянула в свои карты и покачала увенчанной диадемой, изящной головой: «Пас,

миссис Брокхерст». Каштаново-рыжие волосы женщины были собраны в небрежный узел,

сколотый жемчужными шпильками. Одна прядь падала на полуобнаженное, белое плечо. Подол

темно-зеленого, легкого, бального платья чуть развевался под теплым, весенним ветром.

Изабелла поправила шаль тонкого кашемира и отпила шампанского.

В раскрытые двери доносился звук настраиваемых скрипок, шорох шелков, легкий шепоток гостей,

звон бокалов.

-Пас, - пробормотала ее партнерша. «Надо подумать, миссис ди Амальфи». Она отложила карты и

зорко поглядела на Изабеллу темно-серыми глазами: «Ваша племянница, Мэри - замечательная

девушка. Ей ведь уже двадцать лет, миссис ди Амальфи. Вы знаете, у нас, кроме Фредди, еще две

дочери, замужние. Мальчик - наследник всего».

-Текстильные мануфактуры, - вспомнила Изабелла, - пять тысяч человек на этого Брокхерста

работают. Один из самых богатых людей на севере Англии. Надо будет с Питером поговорить - что

он посоветует. Фредди этот приятный юноша, закончил Оксфорд, двадцать четыре года. И

вправду, пора жениться. Юноша Мэри от без ума, конечно, а вот она...

-Я поговорю с Мэри, миссис Брокхерст, - наконец, сказала Изабелла, - но, вы понимаете, я всего

лишь тетка, и, то дальняя. У девочки есть родители, хоть и в Америке...

Миссис Брокхерст положила унизанные кольцами пальцы на руку Изабеллы: «Вы, же им будете

писать, миссис ди Амальфи? Я могу надеяться, что вы, - женщина подняла темную бровь, -

замолвите словечко за моего мальчика?»

Изабелла только улыбнулась: «Давайте отложим партию и посмотрим на контрданс, молодежь

отлично танцует».

Миссис Брокхерст пробормотала что-то себе под нос. Шлепнув картами по столу , она последовала

за женщиной.

Восемь пар выстроились друг напротив друга. Изабелла сразу нашла глазами племянниц. Мэри

была в платье кремового шелка, мелкие, рассыпанные по плечам, темные кудряшки - украшены

венком из азалий.

-Вы знаете, мистер Брокхерст, - весело сказала Мэри, подавая руку своему партнеру, - в Китае

азалия называется «цветком дома». Мне дядя Джованни рассказывал. Так что спасибо за букет, -

она прикоснулась к своей тонкой талии.

-А в Европе, мисс Кроу, - высокий, светловолосый юноша вздохнул, - азалия означает

неразделенную любовь.

-Нет, нет, - рассмеялась Мэри, - вы еще во время котильона говорили о любви, мистер Брокхерст.

Даже стихи читали, отменные, надо сказать. А после этого обещали - до конца сегодняшнего бала

больше ни о чем таком не упоминать. Лучше расскажите мне о новых прялках. Я слышала, ваш

отец купил какой-то патент, - она подняла бровь.

Фредди улыбнулся: «У вашего дядюшки, мистера Кроу - отличные инженеры. Он, наверняка, нас

уже обогнал в усовершенствованиях. А ваши кузены уже вернулись к учебе? - спросил юноша.

-Сразу после Пасхи, - девушка подала ему руку, - раз Тедди уехал в школу, вы, мистер Брокхерст -

теперь лучший танцор в Лондоне. Вы скоро домой, в Бирмингем? - поинтересовалась Мэри.

-Это зависит от вас, - отчаянно ответил Фредди. Мэри нахмурила тонкую бровь: «Вы мне обещали,

помните. Лучше посмотрите, Мораг танцует с месье де Фонтене. Говорят, он бежал из Кале на

рыбацкой лодке, в шторм, совсем один. А вы могли бы отправиться во Францию, мистер

Брокхерст?- поинтересовалась Мэри.

Брокхерст замялся: «Я все-таки не военный, не моряк, мисс Кроу...»

-Да, - рассеянно отозвалась Мэри, глядя на угольно-черные, распущенные по плечам волосы

сестры. Они были увенчаны одной белой лилией, и платье у нее было - кипенно-белое. На нежной

шее играл бриллиантами маленький крестик. Тонкая рука в натянутой выше локтя шелковой

перчатке лежала в руке ее партнера.

Мэривспомнила пасхальные каникулы. Она катала Пьетро и Франческо по Темзе. Оставив

мальчиков приводить в порядок лодочный сарай, девушка поднялась наверх. Дверь скрипнула.

Мораг недовольно обернулась: «Мы с Тедди репетируем, для воскресного обеда. Мы будем петь

дуэт Папагено и Памины, из «Волшебной флейты». Что такое?»

-Ничего, - ответила Мэри, незаметно посмотрев на зардевшиеся щеки сестры. Тедди весело

сказал: «Вот это: «Mann und Weib, und Weib und Mann».

-Я поняла, - сердито заметила Мэри. «Вы к чаю спуститесь?»

-Конечно, - он облизнулся. «Тетя Изабелла обещала восточные сладости. В Итоне у нас их за

первый же день съедают, так что пока я дома, - Тедди потянулся,- я их не упущу.

Мэри закрыла дверь. Она услышала звуки фортепьяно и его красивый баритон: «Die süssen Triebe

mitzufühlen...Слушай внимательно, Мораг, сейчас ты вступаешь».

Мэри только вздохнула. Зайдя в свою спальню, девушка сбросила на кровать холщовую,

матросскую куртку: «Совсем с ума сошла, право слово. Ходит за ним, будто ее привязали. И не

поговоришь ведь, только фыркает».

-О чем задумались, мисс Кроу? - услышала она голос Фредди.

-О Франции, мистер Брокхерст, - коротко ответила Мэри. Она тут же обругала себя: «Зачем? Видно