Вельяминовы.Дорога на восток.Книга вторая - Нелли Шульман

Либр. Я, конечно, никуда не поеду. Сняла комнату, неподалеку, уже и книги его туда перенесла, и

бумаги. Все, что в Арсенале было, в лаборатории его - конфисковали. Но я добьюсь, чтобы

вернули, - мадам Лавуазье стукнула кулачком по столу и торопливо добавила: «Вы ешьте, ешьте,

милая, пожалуйста».

-Надо сказать, - велела себе Констанца. Подняв темные глаза, она проговорила: «Мадам Лавуазье,

я должна вас предупредить - меня разыскивает Революционный Трибунал. И я…, я очень перед

вами виновата, я пойму, если вы захотите, чтобы я ушла…»

-Да что ты, милая! - Мари-Анн положила маленькую, худенькую ручку на ее ладонь. «Справимся,

ты не волнуйся. Я напишу родне в Орлеан, они пришлют какие-нибудь бумаги. Сделаем тебя моей

кузиной, - она улыбнулась. Констанца, глядя в голубые, окруженные морщинками глаза, тихо

сказала: «Просто мне совсем, совсем некуда идти, мадам Лавуазье. Моя семья в Англии, все мои

близкие погибли…, - она сглотнула слезы и совсем уже шепотом добавила: «Я не могу, не могу

никуда уезжать, пока Антуан..., месье Лавуазье в опасности».

-Переночуем тут, - деловито заметила мадам Лавуазье, нарезая холодное мясо, - а потом в

комнату переберемся. Будем шить, я на поденную работу устроюсь, тебе- то лучше не рисковать.

Проживем. Опять же, деньги у нас есть пока, что я за столовое серебро выручила.

Констанца посмотрела на чистую кухню, на медные кастрюли и сковородки над очагом.

Покраснев, опустив голову, она выдохнула: «Я ребенка жду, мадам Лавуазье. Простите, простите

меня…, - девушка разрыдалась. Мари-Анн, поднявшись, обняв ее за плечи, поцеловала темно-

золотые волосы на затылке.

-Так это же хорошо, - ласково сказала женщина. «Видишь, мы с Антуаном больше двадцати лет

прожили, и, - она помолчала, - не дал нам Господь счастья такого. Моя вина, я знаю. А тебе дал.

Радоваться надо, Констанца. Ничего, - она покачала девушку, - все устроится.

Мари-Анн подняла прядь ее волос: «Я тебя покрашу сегодня, корни уже видны. Месье Констан, -

смешливо добавила она и девушка удивилась: «Откуда вы…»

-Я тоже листовки вижу, что на стенах висят, - Мари-Анн насыпала кофе в кофейник. «А сейчас

вспомнила - я же статьи твои читала, и о шахтах, и о фабриках текстильных..., Очень хорошие».

-Спасибо, - Констанца стала убирать со стола. Замерев, она спросила: «Мадам Лавуазье…, Но ведь

его не казнят? Он великий ученый, гордость Франции!»

-Господь милостив, - коротко ответила мадам Лавуазье. Констанца, обняв ее, просто постояла,

закрыв глаза, вспоминая золотые листья на темной воде Сены и его ласковый голос: «Я люблю

тебя, Конни».

Эпилог

Санкт-Петербург, февраль 1794 года

Нева - широкая, покрытая белым, крепким льдом, была усеяна сложенными бревнами. Сани были

нагружены холстом, ржали лошади. Оттуда уже слышен был звук пилы. Мишель зачарованно

вздохнул: «А Сена никогда не замерзает, мама».

Тео наклонилась и поцеловала румяную щечку: «Здесь холоднее, милый мой. Вот начнется

карнавал, - Масленица, - сказала она по-русски, - мы туда сходим, блинов поедим. И дома тоже их

испечем».

Она была в роскошной, бархатной, подбитой соболем шубе. Подобрав ее подол, уткнув нос в

меховой воротник, Тео озабоченно спросила: «Не замерз ты, сыночек?»

Мишель только подергал воротник своего тулупчика: «Совсем нет! А мы на санках еще покатаемся,

мама?»

-Конечно, - Тео улыбнулась и взяла его за руку. «Пора и домой, сейчас папа вернется». Она

посмотрела на громаду дворца, на шпиль собора в крепости, и поежилась: «Если вернется».

-Ерунда, - оборвала себя Тео. «Теодор же встречался с российским послом в Вене. Маленький

Джон вместе с ним ходил. Граф Разумовский сказал, что Теодор может спокойно возвращаться

домой. Дело против него давно прекратили».

Она закрыла глаза и вспомнила растерянный голос Джона: «Я не верю, не верю, что отца и Марту

казнили. Эти донесения…- он хлопнул рукой по бумагам, - один говорит одно, другой – другое.

Надо ехать туда, искать их,…Их и Элизу».

-И Констанцу, - добавила Тео, разлив кофе. «Раз месье Лавуазье арестован, - она бросила взгляд на

Wiener Zeitung, что лежала на столе орехового дерева. В комнатах Джона было тепло, горел

камин. За окном, на черепичные крыши города опускался тусклый, уже зимний закат.

Федор раскурил сигару и мрачно согласился: «И Констанцу. Только вот, - он взглянул на Джона, -

Тедди ничего говорить не надо, пока ты сам, Джон, туда не съездил, и не убедился».

-Следующей весной встречаемся в Лондоне, - коротко заметил Джон, - я и Дэниел. Оттуда

отправимся с ним во Францию. Я там все переверну, а свою семью найду. Тедди пусть в школе

остается, у него как раз - последний год. Вот, что Изабелла пишет, - он развернул тонкий, покрытый

изящными строками лист.

-Дорогой Джон! Тедди и девочки спокойно добрались до Плимута. Питер их там встретил и привез

в Лондон. Все уже разъехались, - Майкл в университет, мальчики - в Итон. Джованни заперся в

своем кабинете, и дописывает книгу, так что мы с ними втроем порхаем по балам, - Джон

невольно усмехнулся. «Мэри и Мораг имеют большой успех в обществе, их осаждают поклонники,

но девочки они серьезные, разумные, да и я за ними присматриваю».

-Все в порядке, - облегченно сказала Тео. «А что Джо?».

Джон улыбнулся: «Даже если голландцы и устроят революцию, там все пройдет без крови. Пока

штатгальтер держится на троне, но уж больно он у него шаткий. Мы ему, разумеется, обещали

убежище, - Джон поднял бровь, - все-таки кузен нашему королю. С Иосифом и Джо все хорошо, в

Амстердаме пока тихо».

-Слава Богу, - Тео перекрестилась и Джон поднялся: «Раз уж ты здесь, Теодор, и, так сказать,

уходишь в отставку, - он тонко улыбнулся, - Британская империя тебе кое-что должна».

Федор повел рукой: «Да зачем? Я встречался со своим австрийским издателем, кое-какие деньги у

нас теперь есть».

-И мне заплатят, - поддержала его Тео, - один спектакль я даю в пользу сирот, что потеряли

родителей во Франции, а все другие бенефисы - это моя прибыль.

-Десять представлений, - восхищенно заметил Джон, отпирая дверцу шкапа. «Хорошо, что ты мне

билет устроила. Говорят, перекупщики их по тройной цене продают. Но все равно, - он стал

отсчитывать золото, - оно вам пригодится».

-Пригодилось, - Тео посмотрела на тяжелые кольца, что украшали ее пальцы. «И обстановку

купили. Даже удивительно, что квартиру не конфисковали».

Она вспомнила смешливый голос Теодора, - он осматривал просторные, светлые, выходящие на

Фонтанку комнаты:

-Там, - он указал на заснеженный Летний сад, - мы со Степаном и гуляли. Так что перейдете с

Мишелем через мост, он Пантелеймоновским называется, по церкви, и окажетесь прямо в парке.

И улица тоже - Пантелеймоновская. Статуи для сада мой дед покупал, его тоже Федором звали. В

Италии, - Федор оглядел запыленный паркет, ободранные стены и пробормотал: «Конечно, тут все

надо в порядок приводить».

-Приведем, - Тео оглянулась на Мишеля, - мальчик спокойно спал на сундуке, прикрытый шалью,

и, поцеловала Федора: «А почему квартиру не отобрали?»

Мужчина заглянул в камин: «Дымоходы все прочистить надо. У нас так не принято, милая. Я все-

таки официально - никакой не преступник, вот когда меня в крепость посадят...»

-Не посадят, - уверенно сказала Тео, обнимая его. Женщина напомнила себе: «Если все будет

хорошо, ты сделаешь то, что обещала Господу. Обязательно. И даже если не будет хорошо - все

равно сделаешь. Так правильно».

Федор пристроил саблю над камином и полюбовался ей: «Вряд ли я ее еще в руки возьму,

воевать-то я не собираюсь». Он вздохнул и перекрестился: «Завтра пойду в Горное ведомство. И

нам с тобой повенчаться надо, а то Масленица скоро, потом Великий Пост...»

-Да, - рассеянно отозвалась Тео, глядя на скованную льдом Фонтанку, на голубое, яркое небо

Петербурга, - надо.

Федор ждал их у решетки Летнего сада. «Это без меня уже возвели, - улыбнулся он,

прикоснувшись к кованым, покрытым инеем прутьям.

Он присел и поцеловал Мишеля: «Ты беги вперед, сыночек, как раз перед обедом прогуляемся».

Тео проводила мальчика взглядом. Взяв Федора под руку, подождав, пока мимо проедут сани, она

тихо спросила: «Ну что?»

-А вот что, - сказал он, роясь в кармане полушубка. «Это мне сегодня отдали. Читай, - протянул он

Тео письмо, - она по-французски пишет».

Тео посмотрела на подпись и, побледнев, пробежала глазами строки: «Откуда ее величество знает,

что я здесь?»

-Она все знает, - мрачно отозвался Федор. «Так что собирайся, завтра нас ждут в Царском Селе.

Она велит всей семьей приехать. Уж не знаю, что у нее на уме».