Японская война 1905. Книга 9 - Антон Дмитриевич Емельянов

— Кому? — спросил я.

— Англичанам! — Корнилов за время моего отсутствия набрался уверенности и не сомневался.

— Почему вы так решили?

— Они могли!

— То есть, если у меня есть руки и я могу, чисто теоретически, выстрелить в царя — меня сразу по приезду в столицу стоит отправить на виселицу?

— Вячеслав Григорьевич, вы же понимаете!

— Не понимаю! Лавр Георгиевич, вы офицер, вы как никто должны понимать, что на войне оперировать вероятностями, а не фактами — это последнее дело. Так какие у нас факты?

— Место высадки, орудия, попытка подставить Циндао. Их газеты, в конце концов! Вы же видели их последнюю статью? Заслуженный конец японского людоеда на русской службе. Никакой чести!

— Во-первых, не читайте британских газет по утрам. А лучше вообще их не читайте. Во-вторых, попытка подставить немцев говорит не только об англичанах, а о ком угодно, кроме них самих. Хотя если честно, то и об этом она не говорит. Умный враг вполне мог бы использовать подобный прием, чтобы отвести от себя подозрения. В-третьих, орудия… Да, нам сначала сказали, что они английские, но на самом деле это были русские пушки с Обуховского завода. Что еще, шторм? Тут уж простите, но я откажу вам в вере в то, что британцы могут управлять погодой.

— То есть мы оставим эту подлость безнаказанной?

— Мы не будем размахивать кулаками, бросаясь на всех подряд. Мы не бешеные звери и мы не будем дарить врагам иллюзию, что нашей силой можно манипулировать, направив в нужную сторону по щелчку пальцев. Однако это вовсе не значит, что мы остановимся! Вы, Лавр Георгиевич, и вы, Алексей Алексеевич, — я ткнул пальцем сначала в Корнилова, потом в задумчивого Огинского, — вы и дальше будете расследовать этот инцидент. Если поедете со мной, то не сами! Оставите тут людей, но будете копать — если понадобится, то и год, и десять лет — пока мы не выясним, из-за кого погибли наши люди! И вот тогда уже мы отомстим, и нас не остановят никакие разумные аргументы и правила приличия.

Вот, кажется, и я тоже дал клятву на могиле Ёсимити Хасэгавы. Но все же кто это так сработал? Кто смог привлечь такие ресурсы, чтобы избавиться от меня?

* * *

Брат Николай был старше Феликса на четыре года. Раньше он всегда был примером для младшего Юсупова, но после потери невесты и унижений, устроенных ему Макаровым в Маньчжурии, Николай изменился. Исчезла легкость, вера в свою неуязвимость — он даже отказался от пары дуэлей, посвятив себя делам семьи. Но прошлое вцепилось в него зубами обезумевшей дворняги. Проклятый Макаров продолжал побеждать, и любой его успех припоминали именно Николаю. А уж если в какой-то газете мелькала фотография генерала и княжны Гагариной вместе, то и вовсе стоило избегать света хотя бы неделю.

Феликс в свои 19 лет тяжело переживал это и даже ждал скорого приезда Макарова в столицу, чтобы лично высказать ему все, что думает о том, как тот разрушил жизнь брата. Эти мысли становились все навязчивее, и поэтому, случайно услышав ненавистное имя в коридорах дома на Мойке, он невольно потянулся следом. На его пути стояли слуги, которые бы непременно стали болтать лишнее, но Феликс знал и обходные пути. Он свернул в женское крыло, потом в дверь, через которую истопники заносили дрова для камина, а оттуда в отдельный лаз, через который месяц назад в доме проводили электричество. И вот до его слуха начали долетать звуки чужого разговора.

— Как вы это сделали? Все-таки офицеры, даже чужие, горой стоят за своего генерала, — спрашивал кто-то незнакомый. Или это эхо так меняло голоса?

— Все просто, — а вот этот голос Феликс с дрожью узнал. Николай! — Главное, было разбить план на небольшие части так, чтобы каждый купленный нами человек не видел ничего плохого в том, что сделает лично он сам. Например, один убедил капитана, что пригласить Макарова на «Изумруд» — это хорошая идея. Другой в нужное время следил за горизонтом и даже получил благодарность за то, что заметил чужой корабль. Убедить испортить барометр было сложнее всего, но мичман Прокопенко проигрался в карты и был готов даже на такую подлость. Увы, его чуть не замучила совесть, пришлось зачистить концы, но… С правильным планом все это смог провернуть всего лишь один верный человек, которому было нечего терять.

— Не только он. Если бы не наши молитвы и божья помощь, то шторма могло и не быть, — добавил еще один незнакомый баритон.

— Как мне объяснили, проплыть Тихий океан и не попасть в шторм — почти невозможно. Один раз Макарову повезло, во второй раз шансов у него почти не было. Это не Бог, это я заметил эту возможность, и я же воплотил ее в жизнь.

— Гордыня.

— Реальность.

— Не ссорьтесь, помните, мы, прежде всего, союзники. Лучше расскажите, а как получилось подготовить операцию на земле?

— Тут повезло, — Николай успокоился. — Мой человек подал с корабля сигнал, как только они увидели берег. После этого постарался уничтожить оборудование.

— Не до конца.

— Люди Макарова могут собирать эти приемники на коленках. Его задача была только в том, чтобы выиграть время.

— И он смог, — снова заговорил баритон.

— Кстати, а как уже ваши люди в Вэйхайвэе смогли так быстро сориентироваться? — спросил Николай.

Феликс следил за разговором, затаив дыхание.

— Ничего сложного. Русские наемники на английской земле — это очень удобный ресурс, поэтому я пригласил их в Вэйхайвэй еще в конце прошлого года. А дальше, действительно, воля Божья. Господь хотел, чтобы Макаров погиб, но Его враг в этот раз сумел выстоять в битве.

— В этот раз, — с нажимом произнес еще один молчавший до этого голос. — Скоро он отправится в Санкт-Петербург, и у нас будет новый шанс. Ради России!

— Ради России! — согласился баритон. — Он больше не должен смущать умы наших братьев. Не должен принести кровь и войну на наши земли!

— Ради России! — закончил Николай.

Феликс сглотнул, вспомнив, как у него бегают по спине мурашки, когда брат говорит таким голосом. Вместе с этим пришло осознание, что с ним могут сделать, если узнают, что он слышал этот разговор. И младший Юсупов, стараясь не дышать, начал медленно пятиться назад.

* * *

Я планировал, что не буду спешить в Маньчжурии, но реальность, бессердечная такая штука, умеет менять планы. Сначала шторм и прочие неприятности, а потом из столицы пришло сообщение о выделении нам окна