Обитель Короля снов - Валентина Зайцева

жив, но лицо было безмятежным, почти мертвым, как мраморная статуя. Заглянув под повязку, я увидела, что его лёгкое всё ещё на виду. Как можно выжить с такой раной?

Если он умрет, кто возьмет его работу? Я не смогу. Я делала это пару часов, и это травмировало меня. Вопросы крутились в голове, пока я разрывала очередное платье на чистую повязку. Что будет с этим миром? С моим? И самый большой вопрос — что будет со мной?

Ворон сидел у хозяина, игнорируя меня, как обычно.

— Пойду купаться! — сказала я птице. Если не промыть царапины, они заразятся, и я стану не лучше Грезара. Не думая, я скинула лохмотья платья и жуткие панталоны и прыгнула в воду. Боль утихла, вода залечила ссадины. Это была настоящая магия. Я нырнула и плыла, пока не кончился воздух, затем вынырнула. Свобода опьяняла, прохлада на коже волновала. Здесь я могла забыть о дверях, маме, Грезаре и нашей беде. Я ничего не могла сделать, так что легла на спокойную гладь и посмотрела в небо.

Через полчаса блаженного купания я вернулась к мелководью и вышла на чёрный песок. Вода стекала, впитываясь в мягкий песок под ногами. Подходя к Грезару, я заметила, что его силуэт изменился. Он больше не лежал. Пока я плавала, он очнулся и сел, глядя на меня во всей наготе. Я медленно шла к нему, разрываясь между смущением и желанием, чтобы он смотрел. Его глаза скользили по мне, сверху вниз. В них не было ни злобы, как раньше, ни вежливого интереса.

Я сглотнула, пойманная его взглядом. Он видел нагих людей в снах, где они раздевались или оказывались без одежды. Его равнодушие к ним пугало, но теперь он смотрел на меня с такой силой, что я ощущала жар его взгляда.

— Передай платье, — пробормотала я, затаив дыхание. Он помедлил, затем оторвал взгляд. Я заметила, как он поморщился, потянувшись за платьем, и протянул его.

Я не взяла. Это разрушило бы момент. Он смотрел в мои глаза, ожидая, что я подойду, но я застыла. Я хотела, чтобы он видел меня. Хотела, чтобы смотрел так, как сейчас. Может, хотела с самого начала.

Он облизнул губы, и я подумала, каковы они на вкус. Как легко сделать шаг и узнать. Но он ранен. Вожделение покрыло его лицо, но под ним была боль, что он пытался скрыть. Что со мной не так? Полчаса назад я гадала, сколько ему осталось, а теперь думала только о том, чтобы коснуться его.

Он был самым сексуальным мужчиной, что я видела, но, если Тиана права, он никогда не был с женщиной. Мои эмоции бурлили. Коснуться его — безумие, но я хотела этого. Его притяжение было сильнее океанского течения, но он ранен, и не только телом. Я взяла платье, мои пальцы задели его, заставив вздрогнуть. Не боль вызвала это. Он боялся. Этот сексуальный громила был напуган, и не он один.

Я натянула платье и села рядом, подавляя желание. Не время и не место. Чёрт, ничего не было правильным. Я человек, он… я не знала, кто он, но он король снов, и без него мы все умрем. Нужно держать себя в руках и помнить это. Вожделеть горячего парня, правящего миром тьмы, глупо, безответственно и совершенно ошеломляюще.

Надо взять себя в руки.

— Как ты? — спросила я, стараясь свести разговор к скуке.

— Болит, — сказал он с легкой улыбкой. — Мне надо к дверям.

— Не нужно, — небрежно ответила я. — Я сходила. Сделала твою работу.

Улыбка исчезла, сменившись знакомой грозой. Видимо, восторг от моего вида быстро прошел. Может, я слишком много надумала.

— Я сказал не ходить в лес одной, — взревел он. Я испугалась, что от усилия его сердце и легкие вылетят из груди. Хорошо, что я перевязала повязку, иначе меня бы забрызгало.

— Да, а я знала, что, если не пойду, твой мир рухнет, а за ним мой, — огрызнулась я. — Мог бы сказать спасибо.

— Чёрт, Мария! Надо было разбудить меня. В лесу опасно. Сколько раз…

Я вскочила.

— Тебя нельзя было разбудить. Тебя разорвал пестротень, помнишь? — Я указала на рваные следы зубов на ногах и окровавленную ткань на груди. — Я отсутствовала часы, а ты только очнулся.

Он ударил кулаком по песку, подняв облако.

— Это было невероятно глупо.

Я уперла руки в бока, гнев кипел. Мой голос взлетел на октаву, и я была рада, что лес так глух, что никто не услышит.

— И что мне было делать? Дать миру рухнуть, пока ты умираешь? Я думала, вернусь и найду тебя мертвым. Правда думала, что ты умер. Только увидев, что ты дышишь, я успокоилась, но твоя грудь — месиво. Не знаю, как ты говоришь. Только моё платье держит тебя в целости. — Горячие слезы хлынули, и травма последних дней вырвалась наружу. Сон Кирилла, атака пестротеня, мама, запертая в своем разуме. — А в этой проклятой дыре только тьма, и я не могла быть с тобой. Не спасла маму, не могу помочь тебе и…

Его губы прижались к моим, оборвав меня.

Сначала шок захлестнул меня, затем потребность, которую я едва осознала за последние минуты.

Боже, как горячо! Гормоны бушевали, и я не хотела останавливаться. Это яростное столкновение наших губ, буря эмоций. Жестокость, с которой он притянул меня. Это не походило ни на один поцелуй. Страсть, интенсивность, беспорядок, невежливость — всё, чем поцелуй должен и не должен быть. Прекрасно хаотично. Я любила этот хаос. Его хаос затягивал меня. Я тонула в водовороте желания, боли и гормонов — самое волнующее, что я испытывала. Мой язык коснулся его, и он вздрогнул, как когда я задела его пальцы. Я не единственная, кто не справлялся. Его неопытность волновала ещё сильнее. Всегда он командовал, указывал, что делать. Теперь я вела. И не было отступления, как раньше. Никакой случайности, потому что его руки были везде, исследуя моё тело, как его язык — мой рот, и, чёрт, это было захватывающе!

Он отстранился, в глазах почти безумие. Он тяжело вдохнул и выдохнул. Я подумала, что это от возбуждения, но его глаза закатились, и он рухнул на песок.

Глава 17

Мой разум был в хаосе. Всё, что я держала под замком, вырывалось наружу, и я не