Обитель Короля снов - Валентина Зайцева

мои единственные спутники. Страху не было места. И он не понадобился. Никто и ничто не тревожило меня, и знакомый крик Ворона встретил меня у дверей. Он слетел вниз и приземлился на моё плечо, возбужденно прыгая. В суматохе я забыла о нем. Он потерял нас и вернулся сюда, надеясь, что мы вернемся. Что Грезар вернется.

— Он у озера, — сказала я, уверенная, что умная птица понимает. — Без сознания, но, думаю, выживет. Я вернулась, чтобы двигать двери, но тебе стоит лететь к нему. Он может очнуться. Я вернусь через пару часов.

Ворон нетерпеливо взлетел и расправил крылья. Я ждала, что он полетит к озеру, но он прыгнул на раму ближайшей двери.

— Хочешь, чтобы я вошла? — спросила я.

Он кивнул и запрыгал. Это была дверь рядом с красной. Ничего особенного, и я не ждала ничего необычного внутри. Ворон просто пытался помочь.

Я глубоко вздохнула и повернула ручку. Дверь открылась, и я шагнула внутрь.

Я прошла через множество дверей и знала, что внутри ничто не навредит. Только воображение спящего. Ничего осязаемого, но я нервничала, когда дверь закрылась, оставив меня в полной тьме.

Тьма сменилась бледно-зелёным лугом зимним днем. Девочка лет пяти-шести весело скакала по лугу. Она улыбалась, но улыбка не касалась глаз. Она замедлилась, приложив палец к губам. Её взгляд метался, ища кого-то, кого я не видела. Она тоже. Кого бы она ни искала, его не было… А потом он появился. Девочка засияла, когда мужчина, видимо, её отец, вбежал и подхватил её, закружив. Она хихикала, и сцена начала меркнуть. Такой короткий сон, такой трогательный. Часто ли девочка играла с отцом на лугу, или он был потерян для неё в реальности? В том и загвоздка. Я не могла знать правду этих историй. Это личные мысли миллиардов людей, и они мало походили на реальность. Скорее желания сердец, чем правда. Я вышла, наблюдая, как дверь прошла мимо красной, к стороне завершенных снов. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я открыла вторую дверь ночи, как делал Грезар. Я не знала, почему двери в двух рядах напротив друг друга, а не в одном длинном, но Грезар чередовал их, позволяя обоим рядам пройти мимо красной двери.

Второй сон был о молодой женщине. Она стояла за трибуной под бурные аплодисменты. Как и первый, сон был коротким. Счастливый, о свершении, но я не знала, воспоминание это или желание. Грезар видел миллиарды таких отрывков, но не знал, что они значат. Грусть охватила меня, когда я стояла на его месте, переходя от сна к сну, не зная, что будет с этими людьми. Словно открыть книгу на середине, прочесть страницу и потерять её, получив другую. Неудивительно, что он такой. Всегда часть чужих жизней, но вынужден уходить, снова и снова. Лишь немногие, как Анна Максимовна, знали о его существовании.

Я проходила через двери часами, наблюдая, как мелькают жизни. Каждый сон истощал меня, даже счастливый. У меня бывали счастливые сны — прекрасное место, солнце греет спину, — но я просыпалась в пустой квартире с пустым холодильником. Это существование было бессмысленным. Какая ужасная работа. Глубоко внутри я чувствовала, что Грезар это знает, но бросить её означало уничтожить всё. Я была эмоционально разбита, когда Ворон спрыгнул с дверной рамы на моё плечо.

— Хватит? — спросила я, погладив его. Он кивнул, что я приняла за «да». Ещё один день работы, чтобы оба мира существовали. Но это не полный день. Часы работы для меня — меньше мгновения на Земле. Я вымоталась за миг. Это заставило взглянуть на Петра Сергеевича иначе. Он платил гроши за восемь часов, но эта работа не платила вовсе.

Я шагнула между дверями, чтобы вернуться на пляж, но что-то остановило меня.

Воспоминание о девочке на лугу, первом сне той ночи. Она напомнила мне маму.

Грезар управлял дверями, чтобы я увидела сны Кирилла. Что, если я смогу войти в разум мамы? Возможно, как Анна Максимовна, она меня увидит. Я заставлю её. Мне нужно сказать, что я сожалею. Сожалею, что сбежала, что не вернулась. Что не была такой дочерью, как Лиля.

— Мне нужно кое-что сделать, — сказала я, протискиваясь мимо красной двери к серым, где прошли сны.

Ворон слетел с моего плеча на раму красной двери, громко прыгая.

— Я попробую только раз. Нужно убедиться, что мама в порядке.

Ворону это не понравилось, но, будучи птицей, он мало что мог сделать. Проблема была в том, что я не знала, как Грезар это делал. Как он подогнал дверь Кирилла ко мне? Я была прижата к его груди и пропустила, как он начал.

Оглядевшись, я не увидела рычагов или кнопок. Ничего, что подсказало бы, как попробовать. Это шло от него. Магия, или что-то ещё, двигала двери.

— Как двигать двери? — крикнула я Ворону.

Маленький наглец распушил перья и отвернулся.

— Ладно! — буркнула я. Должен быть способ. Может, магия уже здесь, и Грезар её направлял. Мои знания о магии ограничивались сказкой «Золушка», где у крёстной феи была волшебная палочка, но палочка — просто способ направить магию, что уже есть, верно? Я точно не знала, но, не имея других идей, закрыла глаза и попыталась почувствовать магию вокруг. Я ощущала вибрации магических оков, которыми Грезар связал меня, и знала, это чувство. Я пыталась притянуть это, почувствовать что-то в воздухе, но ничего. Ни вибрации. Ни гула магии. Как бы Грезар ни двигал двери, магия не шла ко мне. Может, она в нем.

Раздражение нарастало. Мама где-то здесь. Не буквально, но есть дверь к её снам. С восемью миллиардами дверей без магии я не справлюсь.

— Я хочу поговорить с мамой! — закричала я, ударив кулаком по ближайшей раме. Едва слова слетели с губ, как ветер взревел между рядами дверей, сбив меня с ног. Я бы улетела, если бы не вцепилась в раму красной двери. Ветер поднял меня, как флаг на ветру. Грязь и листья били в лицо. Ветер стих, и я рухнула на землю. Выплюнув грязь и протерев глаза, я увидела, что всё как прежде, кроме одной двери, покрытой толстым плющом.

— Это мамина дверь? — спросила я, вставая и глядя на Ворона. Его не было. Паника кольнула — неужели я сдула его? — но я заметила его на дереве. Он не попался в бурю, что я вызвала.

—