Звездный лис - Пол Андерсон

Когда Хейм почувствовал, что больше не выдержит, а нужные слова так и не пришли, он сказал:

— Вы стартуете на рассвете?

— Да. Ученые — те, которые не знали об истинной цели экспедиции, — хотели остаться, но капитан Гутьерец отверг их предложение. Нам здесь больше нечего делать. Сколько вы здесь еще пробудете?

— Примерно одну земную неделю, пока не будут подогнаны новые ракетные установки. Конечно, еще мы потеряем время на то, чтобы выбраться из этой планетной системы. Ложе придется сопровождать нас и боеголовки будут доставлены лишь после того, как мы окажемся за пределами их зоны обороны. Но все же я рассчитываю, что мы выйдем на финишную прямую не позднее чем через десять дней.

Снова пауза, вызванная встречей их взглядов.

— Что ты собираешься делать дома? — попытался нарушить молчание Хейм.

— Ждать тебя, — ответила Джоселин. — И молиться за тебя.

— Но… Послушай, а как же твоя политическая деятельность?

— Это уже не имеет значения. Я не изменила своих взглядов… Или изменила? Трудно сказать. — Свободной рукой Джоселин смущенно потерла лоб. Волосы от этого движения шевельнулись, открыв ссадину между каштановыми прядками. — Б принципе я не считаю, что была не права, — продолжала она немного погодя. — Однако, возможно, на деле это было именно так. Но больше ничего не имеет значения. Видишь ли, ты перевернул вселенную, Хейм. Земля доверила свою судьбу тебе.

— Чушь! — Его лицо зарделось. — Одному кораблю?

— Капитаном которого являешься ты, Гуннар.

— Благодарю, но… ты преувеличиваешь мои возможности, и… Постой, Джое, мне кажется, дома тебе будет чем заняться. Тамошние настроения могут зайти слишком далеко в противоположную сторону. Каждый, кто в своем уме, меньше всего на свете стремится к крестовому походу. Ты должна постоянно говорить им, что враг не столь опасен, чтобы полностью уничтожать его. Надо напоминать, что в конце концов мирные переговоры состоятся, и чем разумнее мы будем вести себя на них, тем больше шансов будет на сохранение мира. О'кей?

Хейм видел, что ей нелегко дать ответ.

— Ты прав, — сказала наконец Джоселин. — Я сделаю все, что будет в моих силах. Но разговоры о политике — лишь уловка.

— Что ты хочешь этим сказать? — прикинулся непонимающим Хейм.

Губы Джоселин вновь скривились в улыбке:

— Право же, Гуннар, я просто уверена, что ты боишься.

— Н-нет, ничего подобного. Тебе надо отдохнуть. Я, пожалуй, пойду…

— Сиди, — скомандовала Джоселин, ее пальцы сомкнулись вокруг его запястья. Прикосновение было легким, но Хейму легче было бы разорвать якорную цепь.

Лицо Джоселин то бледнело, то снова вспыхивало.

— Я должна объяснить, — внезапно сказала она с поразительной твердостью, — насчет того, что произошло раньше.

У Хейма по коже пробежали мурашки.

— Да, я надеялась убедить тебя не вступать в борьбу, — продолжала Джоселин. — Но потом поняла, что сюда вовлечено много больше. Бесконечно много…

— Ага… Без сомнения, прошлое…

— Что ты собираешься делать, — спросила она, — когда вернешься на Землю?

— Жить тихой, спокойной жизнью.

— А мне бы хотелось написать об этом книгу. Тем временем ты вернешься… — Ее голос стал чуть слышен. — О боже, ты должен вернуться. — Она подняла голову. — Я тоже буду там.

Чтобы заговорить, Хейму потребовалось столько силы воли, что он уже не мог поднять глаза и взглянуть на Джоселин.

— Джое, — медленно начал он, — ты помнишь слишком многое. Я тоже. Когда-то был случай, который нам не следовало использовать. Потом мы встретились снова, уже оба свободные и одинокие, и я подумал, что тот случай, быть может, повторится. Но он не повторился. Время необратимо…

— Нет, это не так, — перебила его Джоселин. — Конечно, сначала я думала иначе. Наши случайные встречи после моего возвращения с Урании, политический барьер между нами… Черт бы побрал всю эту политику! Я считала тебя просто привлекательным, да и то в основном это чувство казалось мне вызванным дружбой, которую мы так и не возобновили. По пути сюда я немного помечтала, но эти мечты выглядели самыми обычными бабскими прихотями. Чем ты мог ранить меня? — Она помолчала. — Оказывается, все же мог…

— Я пытаюсь не делать этого, — с отчаянием произнес Хейм. — Ты слишком хороша для того, чтобы успокаивать тебя ложью.

Джоселин выпустила его руку, уронив свою на одеяло:

— Значит, тебе все равно…

— Нет, не все равно! Но неужели ты не понимаешь: я не могу порвать с Конни, как ты порвала с Эдгаром. Когда она…э-э… помогала мне выпутаться из истории с тобой, это еще больше нас сблизило. Потом она умерла. Меня это словно подрезало под корень. И с тех пор, не отдавая себе отчета, я ищу такой же сильный корень. Я трус, который боится связать себя с чем-то менее сильным, потому что на моем пути может встретиться еще кто-нибудь, и тогда… Это было бы нечестно по отношению к тебе.

Джоселин уже овладела собой:

— Ты уже вырос из веры в непреходящую страстную любовь, не так ли? Мы понимаем, что действительность имеет значение в отношениях между двумя людьми. Если ты пытаешься предупредить меня, что можешь когда-нибудь нарушить верность, то обещаю, что не стану ревновать, если ты иногда немного погуляешь. При условии, что всегда будешь возвращаться ко мне.

— Я не хочу гулять. Дело не в физических причинах. Этого не хочет мой разум. Того единственного случая оказалось более чем достаточно. И когда я услышал о Новой Европе, то вспомнил об одной девушке, которая сейчас там. Я был молод и глуп и слово «привязанность» воспринимал очень игриво, что особенно плохо для космолетчика. Поэтому, когда закончился отпуск, я улетел, не взяв на себя никаких обязательств. Когда я оказался там в следующий раз, ее уже не было. Я колебался, раздумывал, искать ее или нет, но в конечном итоге не стал этого делать и вскоре получил назначение слишком далеко от этой планеты. Теперь…

— Я поняла. Ты хочешь выяснить, что с ней.

— Я должен.

— Но ведь это было лет двадцать назад, не так ли?

Хейм кивнул:

— Я должен узнать, что с ней. И увидеть ее в безопасности, если она еще жива. И не принимая все это во внимание, я, без сомнения, глупец.

Джоселин снова улыбнулась:

— Давай-давай. Меня это не особенно волнует.

Хейм поднялся:

— Ну, мне пора. Мы с тобой пока еще не годимся для волнующих сцен.

— Наверное… Я буду ждать, дорогой.

— Лучше не надо. Во всяком случае, не на полном серьезе. Одному дьяволу известно, что со мной будет. Может, я вообще не вернусь.