Тренировочный День 10 - Виталий Хонихоев

— Пойдём ко мне? — предложила она.

Оксана покачала головой.

— Не хочу никому мешать.

— Тогда… — Яна помолчала. — Пойдём к Лизе.

— К ней я точно не пойду! У нее мама… — Оксана осеклась.

— Да не к ней. — качает головой Яна: — Лиля… ну ее соседка, которая Ирия Гай — она же вместе с Виктором Борисовичем и всей командой в Ташкент улетела на соревнования. Просила ее за Ильичом проследить. То есть за хомяком ее. Так что у Лизы ключи есть от ее квартиры. Там и переночуешь.

— А… удобно ли будет? — сомневается Оксана, хотя сама уже хочет ночевать не на жестких скамейках под звуки усталого голоса из динамиков.

— А на вокзале спать — удобно? — задает встречный вопрос Яна: — чего ты дуру гонишь? Вставай давай.

Оксана колебалась. Но выбора не было.

— Ладно, — тихо сказала она.

Яна встала. Взяла авоську. Протянула Оксане руку.

Оксана посмотрела на эту руку — тонкую, бледную, с короткими ногтями. Потом на Яну — на её серые глаза за круглыми очками, на серьёзное лицо, на которое будто не ложились улыбки.

И взяла её за руку.

Яна помогла ей подняться. Не отпустила руку сразу — подержала ещё немного, чуть сжала. Всё будет хорошо.

— Пойдём, — сказала Яна. — Маме от Лизы позвоню, скажу что у нее, чтобы не волновалась

Оксана кивнула.

Они пошли к выходу.

У дверей Яна остановилась. Оглянулась на Оксану. Посмотрела на неё внимательно — так, как умела смотреть только она: видя.

— Ты голодная, — негромко сказала Яна. Не вопрос. Констатация.

Оксана вспыхнула. Отвернулась.

— Я… нормально.

— Возьми, — Яна протянула ей авоську. — Булочку. Мама всё равно не все съест.

— Не надо, — Оксана покачала головой. — Я… я не хочу.

— Оксан, — Яна сняла очки. Протерла их краем курточки. Надела обратно. Посмотрела прямо в глаза. — Я знаю, как это. Когда стыдно. Когда не хочешь, чтобы кто-то знал. Но… — Она помолчала. — Ты моя подруга. И подруги помогают друг другу. Правда?

Оксана почувствовала, как в горле встал ком. Горький. Тёплый.

— Правда, — прошептала она.

Яна кивнула. Достала из авоськи булочку — самую большую, с сахаром. Протянула Оксане.

— Держи. И не спорь.

Оксана взяла булочку. Тёплая. Мягкая. Пахла домом, маминой кухней, заботой.

Она откусила.

И закрыла глаза.

Вкусно.

На глаза почему-то навернулись слезы. Она не плакала, когда уходила из дома, не плакала когда отчим поднимал на нее руку, не плакала, когда сидела в жестком кресле на вокзале… но сейчас от доброты подруги почему-то не могла сдержать слезы.

Глава 19

Глава 19

Оксана «Ксюша» Терехова,

ученица восьмого класса «А»

Колокамской Средней Школы № 3

— Ого! Вы чего так поздно шляетесь? — с такими словами встретила их Лиза Нарышкина, открывая дверь. На ней был японский шелковый халатик с розовыми листьями сакуры, летящими по ветру, а на лице нанесена маска из какого-то импортного крема, так что Лизка была больше похожа на Фантомаса из французского кинофильма, чем на будущую комсомолку. Она отступила в сторону, пропустив девочек в прихожую, и осмотрела их с головы до ног. — Так. Выкладывайте.

— Кто там пришёл? Это папа? — послышался голос из зала, и Лизка поморщилась, повернула голову в сторону голоса.

— Это ко мне! — крикнула она. — Девочки пришли! И вообще не твоё дело!

— Лизавета! — огорчённо отозвались из зала. — Ты всё ещё дуешься? Лиза… хочешь, я тебе торт-пломбир достану? Ты же любишь…

— Не надо мне твоего торта! Ничего мне от тебя не надо! — кричит Лиза, и в зале замолкают. Она поворачивается к Яне с Оксаной и складывает руки на груди. — Чего случилось-то? Вы чего такие… странные?

— Ксюха из дома ушла, — говорит Яна. — Я её на вокзале встретила, она там ночевать собралась, рядом с урками какими-то, прямо на лавочке.

— Да ладно? — Лиза смотрит на Оксану. — Правда, что ли?

— Ну… не совсем так драматично, — та отводит глаза в сторону, слегка краснея, и теребит край своей курточки. — Ничего страшного, я бы просто до утра перекантовалась в зале ожидания. Там тепло и милиция ходит… и даже буфет есть.

— С ума сошла! — всплёскивает руками Лиза. — Ты что⁈ Нет, нет и нет! Ты не будешь ночевать на вокзале! Давай я тебе у себя в комнате постелю и…

— Она беспокоится, что твоя мама её родителям позвонит. Или милицию вызовет. Твоя мама… ну она же… — на этот раз уже Яна опускает глаза в пол, стараясь не встречаться взглядом с подругой.

— Терпеть её за это не могу… — шипит Лиза. — Стукачка. Я ей как другу рассказала, а она! Сдала меня! Из-за неё Виктора Борисовича из школы вышибли!

— Лизавета! Чего ты гостей в прихожей держишь? Давай я чай поставлю? С конфетами! — снова слышится голос из зала. — И не поздно ли по гостям ходить? Как они потом домой пойдут, по темноте?

— Не твоё дело! — повышает голос Лиза, повернув голову в сторону зала. — Это мои подруги!

— Лизавета!

— Всё! Слышать тебя не желаю! — Лиза поворачивается к девочкам. — Точно! У меня же ключ есть от Лилькиной квартиры. Давайте там и заночуем.

— Я и думала, что мы Ксюху… Погоди, в смысле «заночуем»? — озадачивается Яна. — Я думала, что она одна там переночует и всё.

— Знаете что? Я тоже из дома уйду, — заявляет Лиза. — Сейчас только маску с лица смою и переоденусь. Всё вместе. У Лильки телефон же есть, оттуда позвонишь своей маме и скажешь, что у меня осталась. А я маме скажу, что у Лили буду ночевать. Давайте девичник сделаем!

— Девичник?

— Честно говоря, Лилька — та ещё бардачница, у неё дома такой кавардак… но на кухне я прибралась. В зале у неё там чёрт ногу сломит, а в спальню я даже не заглядывала. Хомяка кормила… ну, как кормила — воду ему меняла и корм насыпала. Ладно, ждите! — Она исчезает в комнате, оттуда доносится грохот, что-то падает и Лизкино, сдавленное: «Блин! Куда опять она запропастилась⁈»

— А… —