Последний полёт "Баклана" - Сергей Калашников

— Ну что, привёл экстремалов? — на крыльце появилась женщина тех же лет, что и Викторович, то есть неопределённых, где-то между сорока и шестьюдесятью. — Я Нина, пока баня горячая, пускай мужчины попарятся. Пойдем, Ра, салатик покрошим.

Ага. Тут говорят коротко. Одна фраза — вся диспозиция, как на ладони.

В русской бане Вир бывал. Среди емлян много ценителей этого гигиенического ритуала, так что водились у них парные. Поэтому время он провёл для себя с великой приятностью. И пропотел, и в бочажок с холодной водой окунулся, и веничком получил как следует, да сам Викторовича отходил по всей науке. Потом, когда уже после них женщины отправились поклоняться богине чистоты, мужики, завернувшись в огромные махровые полотенца, любовались на закат и потягивали сбитень.

— Понимаешь, Вир, какая ерунда, — рассказывал хозяин. — Напиток этот на Руси был настолько популярным и распространённым, что им даже на городских улицах торговали вразнос. Прямо на глазах у клиента то ли смешивали, то ли готовый из чайника наливали. Рецепт знали все, поэтому никто его нигде не записал. И когда все переключились на питие чая, то про сбитень и позабыли. Все знают, что делается он из кипятка, мёда и пряностей, но вот как в точности, про то никто не ведает. Потом, уже больше чем через столетие кто-то спохватился, давай искать инструкцию по приготовлению — а нету. Ну тогда и попытались его восстановить. Что уж делали и как пробовали — не знаю. А только опять этот напиток появился. В бутылках его продавали и божились, что сделали по настоящим старинным рецептам. А вот только не верится мне, что сохранились на сей счёт подлинные записи. Думаю, что набодяжили так, чтобы вышло вкусно, ну и давай на этом прибыль получать.

Сам-то я тоже на разный манер его готовить пробовал, вроде, ничего, вкусно получается. А только утверждать, что он у меня вышел по-настоящему, по старинному, не стану.

Вира сейчас переполняет блаженство свободно дышащего всей поверхностью тела и напиток ему пришёлся по вкусу. Слушает, делает небольшие глоточки и щурится от удовольствия. На веранде не жарко и не холодно, от сковородки, что стоит на плите, из-под крышки тихонько прорывается пар, уведомляя окружающий мир о том, что мясо дотушивается и его вот-вот можно будет подавать на стол. А вот и женщины в огромных тюрбанах на головах, завёрнуты в просторные халаты.

Ага, вот и первая деталь к образу могущественных хозяев. В этом доме ровно два купальных халата из полотенечной ткани. И тот, которым обычно пользовался хозяин — отдан гостье. Размер выдаёт. Таких как императрица в него можно завернуть троих. Это сколько же до неё докапываться придётся! Викторович наливает девчатам сбитень, расставляет тарелки и раскладывает отварную картошку и тушёное мясо. Налили по стопочке, опрокинули, захрустели малосольными огурчиками, и за работу. Его Величество Аппетит во всей красе. Нина рассказывает Раомине про то, что скафандры чист до утра ни за что не отдаст, потому что принялся приводить их в порядок по полной программе, а после баньки и сытного ужина стоит нормально выспаться на свежих простынях в мягкой кровати.

— Кстати, что дали ваши наблюдения за приматами? — поинтересовалась она в промежутке между первой и второй.

— Не так много нам удалось за столь короткое время, — явно намекая на свою причастность к биологии, ответила Раомина. — Но некоторые основания заподозрить зарождение разума у кого-то из членов этих интересных сообществ мы были вынуждены. Без хорошего исследовательского оснащения дальнейшие наблюдения малоэффективны.

— То есть вы запасётесь более совершенным оборудованием, и вернётесь продолжать исследования? — это Викторович, разливая водку по стопочкам.

— Вряд ли. Здесь, конечно безумно интересно, но пора возвращаться к прозе жизни.

— Работа, — понимающе кивает мужчина. — Отпуск, значит, закончился. А кто Вы по профессии?

— Императрицей служила последнее время, а сейчас ищу местечко, куда бы переехать со всей своей империей. А Вы чем занимаетесь?

— Да я на старости лет решил заняться изучением ошибок, характерных для большинства людей. В основном вспоминаю сам и читаю воспоминания других. Дневники, мемуары, кое-какие тематические отчёты. Собственно, мы тут на Тыкве поселились из-за тюленей, с которыми Нина проводит опыты. Хочется ей добиться от них ускорения умственного развития за счёт усложнения условий обитания, да что-то никак дела с мёртвой точки не страгиваются. Не хотят они, трусы мокрохвостые, отгонять косаток, сбившись стаей. — Викторович сделал знак, по которому все опрокинули по второй, и наступила закусочная тишина. — Так, а чего империи-то вашей не сидится на старом месте?

— Звезда Тран в нашем скоплении собирается полыхнуть сверхновой. Прикинули, что биосферы с планет взрывом смахнёт гарантированно, так что ищем новое местечко, куда определиться на жительство. А нас ведь миллиарды, так что переезжать придётся долго. Тут на Тыкве мы бы, пожалуй, разместились, поэтому и заехали осмотреться. — Раомина просто и коротко описывает их намерения, ничего не пытаясь скрыть от хозяев. Наличие среди них биолога — это гарантированное уличение в лукавстве, если продолжать прикидываться исследователями фауны. Так что дальше темнить опасно.

— А уезжать отсюда надумали, потому что поняли, что место занято? — уточняет Викторович.

— Ну да, вроде как тут начинает проявляться своя разумная жизнь, так что квартирка и без нас не пустует, — понятно ведь, что каждое произнесённое ими слово этим людям может быть известно. Если они владеют технологией связи между любыми точками пространства, позволяющей перемещать материальные объекты, то уж подсмотреть или подслушать, конечно, могли что угодно и где угодно.

— А куда же вы тогда собираетесь податься? Наметили еще какие-нибудь адреса?

— Таких удобных, как Тыква, нет. Но кое-какие намётки у нас имеются. Мы ведь ко многим звёздам отправили посланников, кислородные-то планеты встречаются изредка. Ну и разведка новых тоже уже начата. Время в нашем распоряжении имеется, важно не растратить его впустую, то есть не хотелось бы ошибиться, — императрице представляется разумным переключить беседу с проблем гостей на вопросы, интересующие хозяев. Поэтому она делает откровенный пас в сторону Викторовича. — Поэтому тема ошибок, которую Вы разрабатываете, нам безусловно интересна. Если бы смогли рассказать о том, чего достигли на пути их изучения, возможно, это крепко бы нам помогло.

Виру ясно, что супруга откровенно подлизывается, но её дипломатическому чутью он доверяет больше, чем своему скепсису. Ведь здесь и сейчас, пусть и в несколько необычной обстановке, как раз и проходят те самые переговоры, ради которых мотались они по диким просторам, стойко перенося неудобства и подвергая себя опасности.

Викторович снова разлил. Выпили и с удовольствием закусили.

— Ошибки, говорите. Пожалуй, есть у меня для вас одна на примете. Особенно хитрая, и коварная настолько, что её допускают, зная о ней, и всеми силами стараясь избежать. Вы ведь, сударыня, с комплексом вопросов управления знакомы не по-наслышке.

— Профессионально изучала, разрабатывала и пользовалась тоже профессионально. Случалось, что успешно, но как-то всегда что-то оставалось неучтённым, и результат не слишком хорошо совпадал с ожидаемым, — супруга Вира уже перешла на точные формулировки. Верный признак, что она сейчас на работе.

— Разумеется, вмешивался человеческий фактор, последствия влияния которого трудно поддаются прогнозированию, — соглашается хозяин. И какая-то неведомая сторона его проявления постоянно путает планы. Причём — всегда результат ухудшается с точки зрения руководителя.

— Точно. И что, Вам удалось разобраться в причинах этого явления?

— Скорее, приоткрыть одну из граней проблемы. Ту самую часть мотивации исполнителей, которую руководители игнорируют, полагая, что учли. Это касается профессионализма специалистов. Понимаете, каждый из них видит картину не так, как администратор. Любые действия в области, познанию которой человеком посвящена значительная часть жизни, это вторжение и в его внутренний мир, мир не только представлений, но порой даже верований, а уж традиций и ритуалов — наверняка.

Руководитель, ставя задачи, просто не в состоянии учесть разницу в восприятии проблемы, которая неизбежно существует между ним и командой исполнителей. Его ведь интересует результат, представимый в осязаемых категориях. Деньгах, штуках, тоннах. Грубо говоря, чем больше, тем лучше. А конструктору бывает важно сохранить или улучшить технические решения, стоившие ему бессонных ночей, строитель станет переживать по поводу судьбы будки сторожа, с возведения которого началась его трудовая деятельность, но которая теперь мешает прокладке трассы. Причём неважно кто прав, потому что точки зрения этих людей несопоставимы. Важен вред от этого, чаще всего, внешне необозначенного конфликта.