Физрук-8: назад в СССР - Валерий Александрович Гуров

— Мне нужна твоя помощь!

— Как — женщины? — кокетливо осведомилась она.

— Увы, как инспектора по делам несовершеннолетних.

— Почему я этому не удивлена… И что именно от меня требуется? Учти, плечо мое ноет до сих пор, особенно — на плохую погоду.

— Прости…

— Ничего, — вздохнула Красавина. — В конце концов, часто ли мы, сотрудники детских комнат милиции, подставляем себя под пули?

— На этот раз — не придется.

— Уверен?

— Ну-у… я надеюсь.

— Спасибо за честный ответ.

— Два пацана из моего класса, еще в прошлом году угодили в колонию.

— Да, я знаю. Трегубов и Парфенов.

— Вот почему-то все знают, а мне никто ни слова.

— В прошлом году ты не был классным руководителем. Тебя даже в Литейске не было.

— Это понятно, но вот теперь я хочу вернуть их в школу.

— Кажется, они получили два года и срок еще не вышел.

— Если бы вышел и говорить было не о чем.

— Ух, какой-то ершистый…

— В общем, я хочу забрать их из колонии. И в этом мне нужна твоя помощь.

— Устроим побег? — деловито осведомилась она. — Подпилим решетку или взорвем ворота тюремного замка?

Глава 21

— Давай встретимся после работы и все обсудим, — предложил я.

— Хорошо! Подъезжай к отделению.

— Так и сделаю.

И по окончанию занятий я действительно подъехал ко второму отделению милиции, где служила Красавина. Тут же показалась и она. В милицейской форме, последнее меня более чем устраивало. Я отворил дверцу и девушка с погонами старшего лейтенанта уселась рядом со мною. Лицо ее стало чуть более худым, чем раньше. Видать, сказалось ранение. Тем не менее чуть выступающие скулы сделали Лилю еще красивее. Если бы она была первой девушкой, которую я встретил в Литейске, неизвестно обратил бы я внимание на Вилену.

— Ну, куда мы поедем?

— В колонию для несовершеннолетних.

— Романтическое начало, — невесело пошутила Красавина. — А я уже начала переживать, что не успела заскочить домой и переодеться в цивильное.

— Вытащим пацанов, а потом — в ресторан.

— Вот же дурачок. Я ведь не из-за ресторана.

— Понимаю. Просто сейчас ни о чем другом думать не могу.

— А что тут думать? У тебя есть постановление суда об условно-досрочном освобождении?

— Нет, — сказал я. — У меня есть вот это.

И я протянул ей свое спецудостоверение. Лилия Игнатьевна открыла корочки и внимательно их изучила. Соболиные ее брови поднялись.

— Серьезный документ, — проговорила она, возвращая документ. — Пожалуй, под такой руководство колонии может отпустить ребят, взяв с тебя подписку, что ты несешь персональную ответственность за них.

— Вот. А ты послужишь как бы дополнительной гарантией.

— Миленькую роль ты мне уготовил.

— Ничего, дело то святое. Тем более, что пацаны тащили не с целью наживы, а ради научного любопытства.

— Даже так?

— Да, представь. Целый класс вундеркиндов.

— Они же трудные подростки.

— Ты даже не представляешь — насколько?

Пока мы так перебрасывались фразами, машина покинула городские пределы. Колония, где томились Трегубов и Парфенов, находилась в двадцати километрах от города, в поселке Верхи. Я торопился и моя спутница понимала это. Разъедется руководство колонии по домам, тем более, что завтра суббота, и считай, пацанята застряли до понедельника. И мы едва не опоздали. Подъезжая к КПП, я увидел милицейский «ГАЗик», который уже начал движение. Пришлось перегородить проезжую часть.

Водила ментовоза сердито просигналил. Старший лейтенант кивнула мне и вышла из салона. Появление из таинственной черной «Волги» эффектной девушки в погонах, произвело впечатление. Из «ГАЗика» выбрался милицейский чин, откозырял Красавиной, сияя замаслившимися глазками. Она что-то ему сказала, указывая на мою машину. Я понял, что пришло время выйти на сцену мне. Не спеша, я выбрался из салона. Чин уставился на меня. Седые усы под сизым носом его зашевелись.

— Начальник воспитательно-трудовой колонии майор Корноухов! — представился он. — Прошу предъявить документы!

Я снова вытащил ксиву. Начальник изучил ее, откозырял и вернул.

— Чем могу быть полезен, товарищ Данилов?

— В интересах государственной безопасности должен взять у вас двух воспитанников, товарищ майор. Они будут находиться под наблюдением инспектора по делам несовершеннолетних товарища Красавиной либо до истечения назначенного судом срока наказания, либо до решении комиссии об условно-досрочном освобождении.

— Вас понял, товарищ Данилов… Если только под вашу ответственность.

— В крайнем случае, можете обратиться к полковнику Михайлову, начальнику Литейского УКГБ, он подтвердит мои полномочия.

— Я должен буду написать рапорт вышестоящему руководству.

— Это ваше право!

— Вы хотите забрать воспитанников немедленно?

— Совершенно верно.

— Ладно. Идемте в контору.

И он повел нас с Лилей в свой кабинет. Там мне пришлось написать расписку в получении под свою ответственность двух гавриков и поставить закорючку еще под какими-то бумажками. Наконец, дежурный воспитатель привел пацанов. Парфенов оказался рослым чернявым крепышом, выше, пожалуй, Доронина, а Трегубов — маленьким вертлявым, как Веретенников и рыжим, как Сидоров. На обоих была зэковская спецуха, головы стриженные. Когда вошли, доложили по форме — имя, фамилия, отчество, номер отряда и статьи, срок отсидки.

— Забирайте огольцов, товарищ Данилов, — сказал Корноухов. — Только личные дела побудут пока у нас.

— Благодарю, товарищ майор!

Тот поднялся из-за стола, проводил нас до КПП. Там часовой проверил выданные пацанам бумажки и, наконец, те оказались на свободе. Держа в руках авоськи с вещичками, они забрались на заднее сиденье «Волги». Красавина села рядом со мною. Я развернулся и рванул по направлению к Литейску. Пацаны молчали, видать, еще не врубились, какая перемена произошла в их судьбе. Лилия Игнатьевна поглядывала на них в зеркало заднего вида и улыбалась.

— Ну давайте знакомиться? — сказал я. — Меня зовут Александр Сергеевич. Я учитель физкультуры в двадцать второй школе, где с понедельника вы будете опять учиться. А это Лилия Игнатьевна, инспектор по делам несовершеннолетних.

— Да мы знакомы, — откликнулась та.

Я посмотрел в зеркало и увидел, как обе бритые головы склонились в знак согласия.

— Ну и отлично! — сказал я. — Субботу и воскресенье проведете дома. А в понедельник занятия в школе… Хотя мы, надеюсь, увидимся и в воскресенье. Наш восьмой «Г» собирается на одно интересное мероприятие. Ну