Физрук-8: назад в СССР - Валерий Александрович Гуров

своем прежнем облике. Так может и мои сорванцы смогут это делать? Правда, после исчезновения, в городе им лучше не появляться, чтобы не порождать лишние слухи и кривотолки. А вот их родные должны иметь возможность пусть изредка, но видится со своими играющими суперами.

Для этого должно быть соответствующее место. Достаточно удаленное от города, но при этом вполне достижимое, как пионерский лагерь. Место для свиданий с детьми. А ведь именно такое я и задумал построить! Можно пустить слух, что учащиеся из восьмого «Г» класса школы №22 заболели опасной, но не заразной болезнью, лечение которой требует удаленности от большого города. Хотя нет. Это может вызвать панику. Лучше пусть будет спецшкола для особо одаренных детей. Тихо и прилично.

Впрочем, это все детали, которые можно продумать и в более спокойной обстановке. Сейчас надо понять есть ли вообще причины для беспокойства или все это лишь хитрый розыгрыш, с участием Кирюши и других детишек, на которых я трачу львиною долю своего времени? Жаль мне своих выдумок, вроде киностудии, клуба, сказки, Ордена… По сравнению со всеми этими метаморфозами, Новыми Мирами, сверхчеловеками и миллионами лет они блекнут, как пламя костра на рассвете.

Хотя, почему — жаль? Есть ведь и другие детишки и в нашей школе и в других. Даже вон те, с которыми я занимаюсь в «Литейщике» по выходным, разве они не достойны того, чтобы не стать спекулянтами и хапугами, как их родители, а отыскать свой собственный жизненный путь?.. Создавать новые пути — способность таких, как я. Ну так это ведь и есть процесс воспитания?.. Каждый человек должен отыскать свой собственный путь, а помочь ему в этом может только учитель.

С этими успокоительными мыслями я лег спать. Утром нарочно не стал будить Севку — пусть выспится. Сам приготовил завтрак, совершил пробежку и отправился в спортобщество. Здесь меня ждал сюрприз. Обычно Владилен Панкратович Дольский по субботам и воскресеньям на рабочем месте отсутствовал, а сегодня не только явился, но и пригласил через Ниночку меня к себе в кабинет. Впрочем, ничего удивительного нет. Ведь тогда же, когда им с Егоровым, понадобилось потолковать со мною, они оба приперлись в «Литейщик» на выходных.

На этот раз, председатель был один. Хотя с его дружком я бы тоже кое-что перетер, но это терпит. Владилен Панкратович предложил мне чаю. Я не стал отказываться, понимая, что разговор предстоит серьезный. Дольский начал не сразу. Сначала он рассматривал меня, вероятно все еще пытаясь понять, как такой салага, каким я должен ему представляться, сумел подмять под себя всю их банду жуликов и хапуг? Привык к тому, что молодые бегают на побегушках, а успеха добиваются только облысев и потеряв половину зубов. Потом заговорил:

— Александр Сергеевич, меня тут вызвал к себе сам Максим Петрович и выложил свою новую идею. Он хочет создать в городе спортивный центр, посвященный исключительно единоборствам — боксу, самбо, каратэ, классике и тэ дэ. Под это дело он даже готов отдать здание ДЮСШ номер тринадцать. Учащихся и тренеров распихают по другим школам, в том числе и общеобразовательным. Здание на балансе города, так что никто ему не возразит.

— А что тут возражать? — пожал я плечами. — Отличная идея. По-моему, таких специализированных спортшкол в Союзе пока нет.

— Да, я тоже не слыхал, — кивнул Панкратыч. — С моей стороны возражений не последовало… Тем более, что директором этой спецшколы Степанов предложил твою кандидатуру.

— Ого! — не удержался я. — Не ожидал.

— А по-моему — логично. Ты молод, крепок, задора хоть отбавляй. Сам и каратэ и самбо владеешь. Опять же в городе большой авторитет. Очень большой. Гороно возражать не будет. Тем более, что педагогом ты быть не перестанешь.

— Предложение заманчивое, конечно, но… Короче, мне надо подумать…

— Думай, конечно. Никто не торопит… Хотя, сам понимаешь, возможностей у директора спортшколы куда больше, чем у рядового физрука.

Глава 22

Да, тут было о чем подумать. Конечно, к этому решению я сам подтолкнул предгорисполкома, но кто ж знал, что он воспримет идею специализированной спортивной школы всерьез? Дольский прав. Быть директором спортшколы не то же самое, что рядовым школьным физруком. Возможностей больше, а начальства сверху поменьше. Могу сам набрать штат тренеров и других педагогов, разработать расписание, да мало ли что! У меня станет больше свободного времени. Вернее, я смогу сам решать, как распоряжаться рабочим.

А как же пацаны? Ну а кто сказал, что я их брошу. На уроках больше видеться не будем. Ну во-первых, секцию я все равно буду вести, только перенесу в свою ДЮСШ, вернее — в спортцентр. Во-вторых, там же можно сделать городскую базу нашего Ордена. В-третьих, я же не с понедельника стану директором. Надо завершить учебный год. Так, что раньше лета я с двадцать второй школой все равно не расстанусь. А там еще неизвестно, что будет. Само собой, никому о своих планах говорить пока не стану, но думать буду.

Все-таки как меняется ход мыслей человека, получившего выгодное предложение! Занимаясь с пацанятами каратэ, я думал о том, что в своем центре я и тренировки построю по другому. И вообще, надо будет подумать, где взять еще тренеров? Поездить по Союзу, побывать на соревнованиях, на занятиях секций, присмотреться к молодняку… Я как-то забыл что мне самому по паспорту двадцать два года, а двадцать три исполнится только пятнадцатого мая. Не пропустить бы собственную Днюху…

По окончанию тренировки я позвонил мебельному мастеру. Алексеич пробурчал, что заказ готов, можно забирать. Я сказал, что вот прямо сейчас и заеду. Мастер проворчал, что будет ждать. Тогда я позвонил сестренке и сообщил ей радостную новость. Она всполошилась. У нее же ничего не убрано, да не готово. Я велел передать трубку брательнику, если тот, конечно, дома. Оказалось, что — дома. Услышав о том, что мебель можно забрать, он тут же сказал, что соберет Севку, Ваську, Тоху и — что было особенно радостно слышать — Мишку Парфенова и Симку Трегубова.

— Давай, труби сбор! — сказал я. — Возьму грузовик и подгоню к вашему дому.

— Будет сделано, магистр! — отрапортовал Володька и положил трубку.

Я набрал номер общаги, с которой началась моя литейская жизнь. Трубку взяла комендантша.

— Здравствуй, Груня! — сказал я. — Это Саша.

— Привет, Сашуня! — обрадовалась она. — Ты, конечно же, по делу.

— Угадала. Даже —