Не приближайся! - Лилия Левицкая

Я попытался ускорить шаг, но ноги заплетались.

— Че, крутой? — один из них перегородил дорогу. — Думал, мы забудем?

— Твое счастье, братуха Лизы тут, — прошипел другой, высокий, с противным шрамом на щеке. Двоюродный или троюродный… Значит это брат Лизы. Неважно. Ее брат был там. И он меня запомнил.

— Решил заступиться? Ну давай, заступайся!

Я попытался что-то ответить, оттолкнуть его, но был слишком пьян. Слишком медленный.

Удар пришелся в живот. Сильный, сбивающий дыхание. Я согнулся. Затем еще удар. В лицо. Я упал. Чувствовал только тяжелые ботинки этих уродов, пинающие меня.

Боль была везде. Острая, тупая, горячая. Я пытался закрыть голову руками. Удары сыпались один за другим. По ребрам, в бок, по голове. Я слышал их смех, их крики.

Вкус крови во рту. Тепло, растекающееся под боком. Становилось… спокойно. Холодно. Звуки приглушились. Словно я погружаюсь под воду.

Последнее, что я помнил — лицо шрамованного парня, наклонившегося надо мной с торжествующей ухмылкой. И темнота. Полная.

Глава 37 часть 2

На следующий день слухи разнеслись по школе с молниеносной скоростью. Матвея избили. Нашли на улице. В больнице. Состояние тяжелое. От Лейлы я узнала подробности — избили какие-то парни, вроде из-за разборок. И что все очень серьезно.

Это был удар. Все, что было между нами, все обиды, вся злость — все это отступило перед фактом: он в опасности. Один. Избитый.

Не думая ни минуты, я поехала в больницу. Адрес узнала через общих знакомых.

Нашла нужный этаж. В коридоре было тихо. Возле одной из дверей стоял мужчина. Отец Матвея. Владислав Петрович. Его лицо было напряженным и бледным.

Я подошла нерешительно. Он поднял голову, его взгляд скользнул по мне, и он нахмурился.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он резко, его голос звучал устало и холодно.

Не успел он закончить, как из палаты вышел врач.

— Владислав Петрович, нам срочно нужна кровь. Четвертая отрицательная. У него сильная потеря крови, а у нас…

— У меня! — я сделала шаг вперед. Голос дрожал, но был уверенным. — У меня четвертая отрицательная. Я могу стать донором.

Отец Матвея удивленно и недоверчиво уставился на нее. Врач быстро осмотрел меня.

— Девушка, вы уверены? Паспорт есть? Сразу готовы?

— Да, — кивнула я, дрожащими руками доставая паспорт. — Да.

Меня быстро оформили. Провели в донорский пункт. Пока кровь медленно перетекала из моей вены, думала только о нем. Там, в этой палате. Из-за чего все это? Из-за той ночи? Из-за меня?

Когда процедура была закончена, чувствовала слабость, но и странное облегчение. Я смогла помочь. Сделать хоть что-то.

Меня вывели обратно в коридор. Владислав Петрович ждал. Он подошел ко мне. Его лицо уже не было таким жестким. В глазах стояла усталость, но и глубокая, невысказанная благодарность.

— Спасибо, — сказал он тихо. — Спасибо тебе, девочка. Ты… ты спасла его!

Я только кивнула. Сил говорить не было.

Глава 38

Прошло два дня. Два дня мучительной неизвестности, сменяющейся глухим облегчением. Он жив. Он больше не в критическом состоянии. Сказали, можно навестить.

Я стояла перед дверью палаты.

Тихонько приоткрыла дверь. Он лежал там. Бледный, слабый, но живой. Вид у него был измученный.

Я вошла, неслышно ступая по полу. Подошла к кровати. Стояла, не зная, что сказать. Слезы катились по щекам, не могла их остановить.

Он почувствовал мое присутствие. Медленно, с усилием повернул голову. Его глаза открылись. Увидел меня. В них промелькнуло что-то — узнавание? Вопрос?

Но тут же взгляд стал пустым. Он отвернулся обратно к стене. Без гнева, без ярости. Просто… устало.

— Зачем ты здесь, Мира? — Его голос был тихим, слабым, но окончательным. Без привычного рыка, без злости. Просто констатация факта: мое присутствие нежелательно.

— Я… — прошептала я, не в силах говорить громче. — Я хотела… узнать…

— Уходи, — перебил он, не оборачиваясь. Голос был едва слышен, но в нем не было колебаний. Просто тихий, полный безразличия приказ.

Сердце провалилось куда-то в пропасть. Как же это… больно. Я стояла, не в силах пошевелиться. Слезы текли сильнее.

В этот момент дверь палаты снова открылась. На пороге стоял его отец, Владислав Петрович. Он быстро оценил ситуацию: Матвей, отвернувшийся к стене, и я, стоящая рядом со слезами на глазах.

— Матвей! — резко скзал он, подходя к кровати. — Ты что творишь?! Не гони ее!

Матвей медленно повернул голову, недоуменно глядя на отца.

— Она… — прохрипел он. — Эта девушка спасла тебе жизнь! — перебил отец. Голос его звучал глухо от волнения. — Свою кровь отдала! Четвертая отрицательная! В тебе теперь течет ее кровь, понял?!

Матвей замер. Его глаза распахнулись, в них читалось полное, абсолютное недоумение. Он посмотрел на отца, потом на меня. Он не знал. Он действительно не знал.

Владислав Петрович подошел ближе, встал между нами. Он выглядел постаревшим, усталым. — Простите меня, дети, — тихо сказал он, опустив голову.

Матвей смотрел на него, потом на меня, потом снова на него.

— За что ты… просишь прощения? — Голос его был слабым, но в нем появился вопрос.

Отец тяжело вздохнул. Посмотрел на меня.

— Мира, выйди, пожалуйста, — попросил он. — Нам нужно поговорить.

Я кивнула, смахнув слезы тыльной стороной ладони. Вышла из палаты, оставив их вдвоем. В коридоре ходила туда-сюда, не находя себе места.

Прошло, наверное, минут сорок. Дверь наконец открылась. Вышел отец Матвея. Он выглядел спокойнее, но в глазах все еще была боль. Он посмотрел на меня. — Зайди к нему, — тихо сказал он. — Поговорите.

Мои ноги снова стали ватными. Чего теперь ожидать? Боясь, я медленно вошла обратно в палату.

Он не лежал отвернувшись. Он сидел, прислонившись к подушкам, и смотрел на дверь. Его глаза… в них больше не было ни злости, ни безразличия. Только какая-то глубинная усталость и… ожидание?

Я остановилась у двери, не решаясь подойти ближе.

— Подойди ближе, — сказал он. Я сделала шаг. Потом еще один. Остановилась в метре от кровати. — Еще ближе, — попросил он.

Я подошла почти вплотную. Стояла, опустив глаза. Не могла выдержать его взгляд.

И тут он сделал то, чего я никак не ожидала. Слабой, но все же быстрой рукой он схватил меня за запястье и резко притянул к себе. Я потеряла равновесие и почти упала ему на грудь. Он обнял меня, прижимая к себе, несмотря на боль, видимо.

— Смотри на меня, — прошептал он прямо в волосы.

Я подняла голову. Его лицо было так близко. Он заглядывал мне в глаза, словно