Шушмор. Наследие исполинов - Константин Викторович Кузнецов

Игорь и Ник молча кивнули.

— Путяшествуете? — уточнил старик.

— Домой возвращаемся, — ответила Кира.

Старик кивнул:

— Домой, это дело хорошее. А я вот с рыбалки, тожа вроде как домой. Гялидите, каких красавцев наловил. — Приподняв банку, обвязанную бечёвкой, рыбак продемонстрировал трех мелких рыбешек. Причем таких крохотных, что даже кошке не скормишь. Но старик радовался улову как дитя.

— Жарить собираетесь? — улыбнувшись, поинтересовался Ник.

— Зачем жарить? — удивился старик. — Поболтаю немного и выпущу.

— Выпустите? — не поверила Кира. — Зачем?

— А пушай плывут. Можа какой толк выйдет. Вас же вон тоже, поди не просто так выпустили.

Путешественники переглянулись.

— Что значит «выпустили»? — не понял Игорь.

— А шо думали, просто так здеся очутились? Шушмор просто так никому вольную не дает, даже не надейтесь.

Ник подался вперед и тихо спросил:

— Вы кто, дядя?

— Я-то? Лодочник. Местный, в аккурат возле реки Шушмор обитаю. Да меня тута каждая собака знает. А кличут меня Шетуном.

Но ребята пропустили его слова мимо ушей, их интересовало только одно. Кира внимательно посмотрела на лодочника и с трепетом в голосе спросила:

— Что вы имели в виду, когда сказали, что Шушмор нас не отпустит?

— Да кого вы слушаете — это же натуральный скуф[15]! — возмутился Игорь. Но девушка только недовольно цыкнула на него:

— Может быть, ты заткнешься, штрих[16]!

Старик улыбнулся, кивнул, словно понимал, о чем идет речь.

— Так что вы говорили?.. — напомнила о себе Кира.

— А то и говорю: выпустил вас Шушмор, но недалече. А как потребуетесь вы ему, враз вернет, помяните мое слово.

— Зачем это еще? — дрогнувшим голосом спросил Игорь.

Лодочник выпятил губу, надул щеки:

— Как зачем? Затем! Души тама у него маются, выход ищут. А Шушмор их хранит, как траву в табакерке. Много народу разного томится у него и плохого и хорошего. Одни спокойно себя ведут, а кто понаглее, наоборот, воду мутят. Но все одно выбраться не могут. Хорошо их держит Шушмор, не хуже трясины. В наш мир-то так просто не выберешься. Можа, конечно, но ненадолго. Выпрыгнут эти счастливчики на берег, побарахтаются, да обратно в привычную среду. Вроде как воздуха им не хватает.

— А мы-то тут при чем⁈ — не выдержал Ник.

— Выбрал вас Шушмор. Так что куды теперь от этого деваться? — по-своему объяснил лодочник.

— Куда выбрал? — на этот раз вопрос задал Игорь.

— Знамо куда, в привратники, — ответил лодочник. — Эта как игра такая. Одни — ключ, другие — замок. Одни пытаются освободиться, другие, наоборот, что хранится, удержать. Забавно так-то выходит.

— Забавно? Вы считаете это забавным⁈ — вскочил со своего места Игорь. — Да я из-за ваших игр прадеда убил! Понимаете? Убил!

Немногочисленные пассажиры стали озираться на нервно жестикулирующего парня. В тамбуре возникли заспанные лица двух представителей железнодорожной охраны. Игорь, вспылив, тут же утихомирился и сел на место.

— Так ты это не по чужой воле сотворил, а из-за собственной корысти. Думал, что древние тебе власть безграничную даруют, да не тут-то было. Они, брат, знаешь какие ушлые: любого смертного в два счета обскачут!

Игорь растерянно посмотрел на Киру. Девушка сочувственно кивнула, давая понять, что разделяет мнение лодочника.

— Эх, все мы кости в играх бессмертных. Вот они нас и швыряют, как захотят, — продолжил рассуждать лодочник. — А мы-то, дурьи бошки, думаем, что с нами абы кто тайнами да секретами делиться станет. Не, не бывать этому. Используют — и вышвырнут! Таков весь сказ вам мой будет.

— Что ж это Шушмор такой злой, — вздохнула Кира.

Старик улыбнулся, погладил свою широкую седую бороду и, уперев руки в колени, сказал:

— Неправда твоя, девица. Шушмор такой, какой есть. Знаешь, как говорят у нас в простонародье: кто не планирует свою беду, тота не планирует и чужую. Так что не полезли бы вы сюда, все бы у вас хорошо было. А так, полезайте в кузовок, раз понадобились!

Облокотившись о спинку сидения, лодочник медленно встал, покряхтел и, не прощаясь, направился в тамбур, оставив путешественников наедине со своими мыслями.

Кира вздохнула и, отрешенно посмотрев в окно, за которым плыл однообразный лесной пейзаж, достала из кармана несколько листков бумаги, которые успел передать ей следователь Московской жандармерии Иван Федорович Зубов.

Многое я передумал, находясь в этом ужасном заключении. Странная метаморфоза: сначала сам ловил душегубов да мазуриков всяких, а теперь, получается, вроде как попал в их число. Ведь не просто же так Шушмор мне эдакое послушание определил. Значит, закон человечий, что исполнял я с особым рвением, слишком уж грешен. За то и поплатился. Так что стоит мне смириться с моим незавидным положением и ждать милости у моего безликого надзирателя.

А хочу я описать тут еще один удивительный случай, что произошел со мной на острове Смердячий. Плутал я как-то в буераке и выбрался к невероятно красивому месту: гладкое, как зеркало, озерцо, а по кругу крохотные березки и кусты растут. Благодать! И впрямь будто в раю оказался.

Облака в тот момент расступились, и озарили воду два солнца: одно большое, а другое, что в сторонке, чуть меньше.

Уж не знаю, тронулся я тогда умом али, напротив, просветлел, только послышался мне голос незнакомый. Поприветствовал он меня и спокойно спросил: «Что за червь грызет вашего покорного слугу изнутри?» Я хотел подумать, а слова возьми да сами с языка сорвались:

— Не привык, — говорю я, — один-одинешенек быть.

А голос и отвечает:

— Тогда чего ж ты бобылем до таких больших годов-то прожил?

Растерялся я.

— Не знаю, — говорю. — Время как-то быстро пробежало, все в трудах и заботах закружило.

— Получается, не так ты жил, не на то взор свое внимание обращал.

Кольнуло мое сердце, поскольку не правду, а истину голос сказал. Но решил я оправдаться:

— Многие, — отвечаю, — не так живут. А еще хуже по жизни плутают.

— Жить-то по-разному можно, но о главном забывать нельзя. Предназначение есть у человека на земле, и исполнить его надобно, иначе никак.

И опять укол прямо в душевную рану. От слов этих мне еще грустнее сделалось.

— Не печалься, — вдруг продолжил голос. — В этот раз не получилось, так в следующий выйдет.

— Это когда же случится-то? — уточнил я.

— А как захочешь, так и случится. Токмо не забудь, что вначале одно дело доделать надобно, а уж потом за другое приниматься. Иначе земля тебя обратно не вернет. Так навсегда и заплутаешь среди остовов да гнилушек — не выберешься!

— Получается, смерть меня ждет, — печально произнес я.

Голос промолчал, а потом легкий ветер пробежал по утопающей в солнечных лучах округе. Умиротворенно зашелестела