Божество пустыни - Уилбур Смит

Я кивнул, благодаря за поддержку, и продолжал говорить.

– Все не так просто, мой вельможа. Аль-Намджу говорит, что следующий оазис на нашем пути называется Зейнаб, что означает «Бесценное сокровище». До него больше двухсот лиг. Нам потребуется десять дней, чтобы покрыть это расстояние. А значит, когда мы туда придем, наши животные устанут и будут страдать от жажды. Нам придется провести в Зейнабе не меньше двух недель, чтобы они вновь набрались сил. Но Зейнаб – маленький оазис. Тамошней воды нашему отряду хватит всего на несколько дней.

Я замолчал, предлагая Ремрему или кому-нибудь другому предложить разумный выход из нашего затруднения. Это позволило бы мне снять с себя часть вины, когда царевна Техути рассердится и начнет кричать – а она обязательно это начнет, как только услышит подробности моего замысла. Повисло тяжелое молчание. Мне пришлось продолжить, принимая на себя все последствия.

– Единственное решение – разделиться и отправить половину людей и животных вперед, в Зейнаб. Вторая половина останется здесь на две недели, чтобы дать первой возможность уйти. Такое разделение сохранится до конца пути. Мы воссоединимся не раньше, чем достигнем Двуречья. Так нам не будет грозить опасность полностью истощить запасы воды в одном из оазисов на пути.

Все задумались. Наступила тишина.

– Как всегда, у твоего плана множество достоинств, – гулким рокочущим голосом заговорил наконец Ремрем. – И, насколько я тебя знаю, ты уже решил, как разделить отряд.

Я улыбнулся и чуть наклонил голову в знак согласия.

– Ты, вельможа Ремрем, возьмешь под свое начало передовой отряд. В него войдет половина людей и все верблюды. Вдобавок твоим заботам поручаются царевны Техути и Беката. Естественно, их будет сопровождать наперсница – критская девушка Локсис.

– Благодарю, вельможа Таита. Твоя вера в меня отрадна.

У Ремрема есть способность даже простые утверждения делать напыщенными.

Я глубоко вздохнул и продолжил:

– Когда две недели спустя я последую за вами, я приведу лошадей. Во втором отряде со мной останутся сотник Зарас и военачальник Гуи. Гуи нужен, чтобы обеспечить уход за лошадьми. – Я посмотрел на него, и он кивнул. Гуи не терпел разлуки со своими любимыми животными. Потом я повернулся к Зарасу. – За две недели ты достаточно оправишься от раны, чтобы безопасно продолжить путь.

Мой план был почти гениален. Царевны уедут вперед с Ремремом. Со мной останутся Зарас и Гуи. Единым ударом я отделяю девушек от мужчин, и все мои люди, Зарас и животные придут в Вавилон не устав и невредимые. Но, что самое главное, царевны прибудут в Вавилон нетронутыми.

Я не хотел смотреть на Техути. Я надеялся, что не оставил ей лазейки, и ей придется сдаться.

– Нет. – Голос ее звучал мягко, но холодно. – Не думаю, что это хорошая мысль, вельможа Таита.

Я снова перестал быть дорогим Татой и стал вельможей Таитой.

Я знал, что был излишне оптимистичен. Просунув руку в складки одежды, я взялся за царского ястреба, который у меня всегда с собой. Чтобы победить, мне понадобится вся власть.

– Жаль это слышать, о царевна. Я был уверен, что ты поймешь необходимость такой меры, как это сделал вельможа Ремрем.

– Ты предлагаешь мне эту безделушку?

Не дожидаясь ответа, она протянула руку и отобрала у меня ястреба. Я так удивился, что не попытался воспротивиться.

– Правду ли говорят, вельможа Таита?

– Что говорят, о царевна?

– Что устами того, у кого эта печать, говорит фараон.

– Да, о царевна, это правда.

– Посмотри, у кого он, о благородный.

Теперь все трое поняли, что идет сражение, и безуспешно пытались скрыть свой интерес. Даже мне стало ясно, что я начинаю выглядеть нелепо. Чувствуя, что у меня на лбу появились морщины, я разгладил их и поклонился Техути.

– Не могу дождаться, когда ты заговоришь благородным голосом фараона, – попробовал я пошутить. Шутку приняли плохо. Техути скорчила трагическую гримасу, и ее прекрасные глаза наполнились слезами.

– О дорогой Таита, – прошептала, почти всхлипнула она, – пожалуйста, не будь со мной столь жесток. Ты единственный отец, какого я знала. Не отсылай меня, умоляю. Ты обещал моим брату и матери, что всегда будешь заботиться обо мне. Ты единственный, кого я люблю и кому верю. – Она всхлипнула и протянула мне ястреба. – Вот. Возьми. Отошли меня, если должен. Я сделаю все, что прикажешь.

Заинтересованные слушатели перестали улыбаться. На их лицах появились отчаяние и ужас. Все укоризненно смотрели на меня. Неожиданно я стал злодеем.

Конечно, никто из них не знал, как она прекрасно притворяется. Она выставила меня негодяем и трусом. Я утратил всякое стремление к сопротивлению.

– Прости меня, Техути. Скажи, чего хочешь, и получишь это.

– Мы с Бекатой останемся с тобой, нашим настоящим отцом. Вот и все.

Она подавила рыдание, но это было уже лишнее. Она знала, что победила. И победила, даже не упомянув мужчину, из-за которого все это затеяла.

Через четыре дня в прохладе вечера вельможный Ремрем с половиной нашего отряда вышел к оазису Зейнаб, в двухстах лигах к северу. Я взял с собой Техути, и мы провожали Ремрема первые пять лиг его путешествия. Потом попрощались, и мы вдвоем повернули назад, к пещере Майя. Наши телохранители – двадцать человек из отряда Синего Крокодила – немного отстали, но держались на таком расстоянии, чтобы в случае опасности подоспеть и в то же время не слышать нашего разговора.

Перед отъездом я пригласил царевну Бекату поехать с нами, но, к моему удивлению, она отказалась под предлогом, что должна дописать иероглифами свиток – выполнить задание, которое я ей задал. Беката обычно не столь прилежна. Теперь мне предстояло узнать, что вызвало у нее такой неожиданный интерес к письму.

Первую лигу мы с Техути ехали стремя к стремени в дружеском молчании. Потом она неожиданно спросила:

– Ты ведь знаешь, кто мой отец? Я почти ничего о нем не знаю. Ты раньше никогда не говорил о нем. Пожалуйста, расскажи, Таита.

– Все в Египте хорошо знают твоего отца. Это бог фараон Мамос, восьмой фараон с таким именем в своем роду. Он был опорой царства, справедливым, великим, все видящим и милосердным…

– Нет, это не он, – решительно возразила Техути. – Пожалуйста, не лги мне, милый Таита.

Это обвинение совершенно огорошило меня; я повернулся в седле и в тревоге смотрел на нее, собираясь с мыслями.

– Кажется, меня ввели в заблуждение. – Я хотел презрительно рассмеяться, но даже мне самому мой смех показался деланным. – Если не фараон, то скажи, кто тот счастливец, чьей дочерью ты стала. Поистине я ему завидую.

– Моим настоящим отцом был вельможа Тан, а его отцом – Пианки, вельможа Харраб. Его матерью была освобожденная рабыня Техену. Я унаследовала ее светлые волосы и голубые глаза. Говорят, она была прекрасна. Говорят, отец был похож на нее и тоже очень красив. Говорят, он был самым красивым мужчиной в Египте.