Дорогу открывали саперы - Иван Галицкий

В батальоне была проведена большая подготовительная работа к наступлению. Состоялось совещание офицеров и [147] сержантов, в ротах провели партийные и комсомольские собрания, на которых присутствовали и выступили командир бригады полковник Петров и замполит подполковник Соловьев. На собраниях обсудили вопросы, как лучше выполнить боевую задачу. Участники штурма высоты 23, 3, 3 поделились своим опытом, дали ценные советы. Многие гвардейцы захотели идти в бой коммунистами. Более 30 саперов подали заявления с просьбой принять их в партию. В ночь на 28 августа батальон занял исходное положение для наступления. Командир батальона построил боевой порядок следующим образом: 1-я рота наступала на левом фланге, 2-я рота — на правом, а 3-я — в центре, уступом назад. Она атаковала с фронта в тот момент, когда 1-я и 2-я роты овладеют скатами высоты на флангах. Замысел майора Бахарева удался полностью. Смелыми, дружными, согласованными действиями саперы-штурмовики сломили сопротивление противника и обратили его в бегство. В 9 часов 25 минут после артиллерийской подготовки начался штурм опорного пункта на высоте 244, 3, а в 9 часов 35 минут она была уже в наших руках. Преследуя гитлеровцев, подразделения батальона с ходу заняли населенный пункт Матвеевщина, затем Борок, Сычево и Колодезь, На этом рубеже саперы остановились. Как было условлено, их сменили подразделения 21-й и 10-й гвардейской армий, которые стремительно двинулись вперед.

В 15 часов 15 минут по приказанию командира бригады батальон майора Бахарева был выведен в резерв. Он полностью выполнил свою задачу и добился больших успехов. Саперы уничтожили свыше 400 гитлеровцев и взяли в плен 52 солдата и офицера, захватили 14 шестиствольных минометов, 6 противотанковых орудий, 5 станковых и 11 крупнокалиберных пулеметов, 1 рацию, штабные документы разгромленной части 262-й немецкой пехотной дивизии, 4 штабных и 8 грузовых автомашин, 1 вездеход и склад боеприпасов{14}.

Многие гвардейцы за этот бой получили высокие правительственные награды.

Во время штурма командующий войсками Западного фронта генерал армии В. Д. Соколовский, представитель Ставки Верховного Главнокомандования генерал-полковник Н. Н. Воронов находились на ВПУ фронта, оборудованном в небольшом лесу. Здесь был и я. Шум боя отчетливо доносился, [148] сюда. Несмолкаемый гул артиллерийской канонады свидетельствовал о том, что на передовой время горячее.

На ВПУ по радио непрерывно поступали донесения о ходе наступления. Оно началось и развивалось удачно. И вот сообщили, что взята высота 244,3. Соколовский повернулся ко мне и сказал:

— Молодцы твои гвардейцы! Настоящие орлы!

Я только хотел сказать несколько теплых слов в адрес саперов, как в это время в палатку, где мы находились, вошел полковник из группы офицеров, сопровождавших представителя Ставки (фамилию его, к сожалению, не помню), и начал докладывать Н. Н. Воронову:

— Товарищ генерал, я сейчас был свидетелем одной блестящей атаки.

— Где? — спросил Воронов.

— Саперы штурмовали высоту 244,3. По команде «В атаку, вперед!» все подразделения, как один человек, мгновенно выскочили из траншей и во весь рост, соблюдая равнение, с криком «ура» ринулись на врага. Саперы шли в атаку, как настоящая гвардия. Картина потрясающая! Я буквально не успел глазом моргнуть, как высота была уже занята и они скрылись за обратным скатом вершины. Откровенно говоря, такой атаки я нигде не наблюдал. Это подлинные герои!

Соколовский и Воронов заулыбались. Они были очень довольны делами гвардейцев-саперов. Еще бы! Взять в столь короткий срок мощный опорный пункт могут только люди смелые, сильные, отважные.

В тот же день я встретился с командующим 21-й армией генералом Н. И. Крыловым. Соединения его успешно наступали. Делясь со мной своими впечатлениями, он прежде всего поблагодарил саперов:

— Здорово выручили нас. Спасибо им. Какие же молодцы! Взять такую высоту за несколько минут! Если бы не видел своими глазами, не поверил бы.

— Это уже не первый случай, Николай Иванович. Как видите, саперы умеют не только мины ставить и мосты восстанавливать. Умеют они и в атаку ходить!

— Еще как умеют! Все бы так.

Мы вспомнили трудные дни обороны Севастополя. Тяжелое это было время. С тех пор минул год с небольшим, а как все переменилось в ходе войны. Теперь уже не мы, а фашисты обороняются и отступают. Инициатива полностью перешла в наши руки. [149]

30 августа командующий фронтом ввел в прорыв 2-й гвардейский танковый корпус. За один день он продвинулся на 20 км и во взаимодействии с войсками 10-й гвардейской, 21-й и 33-й армий овладел городом Ельня.

Не выдержав натиска советских войск, противник в ночь на 31 августа начал отход на дорогобужском направлении. Войска 5-й армии неотступно преследовали его и 1 сентября овладели Дорогобужем.

Проезжая через Ельню после ее освобождения, я увидел на западной окраине огромное немецкое кладбище. В середине его стоял высокий пятиметровый березовый крест, а от него во все стороны расходились ряды сотен меньших крестов, которые с немецкой педантичностью были выровнены, как шеренги солдат. Каждый крест венчался стальной каской, имеющей пулевые или осколочные пробоины. Под каждым крестом в могиле лежало по 8–10 вражеских солдат. Тысячи оккупантов нашли свой конец на русской земле. Они очень хотели овладеть ею. И вот получили.

Ельня была сожжена дотла. То, что чудом уцелело после боев 1941 года, уничтожено огнем теперь. Тут и там догорали костры, огромные облака дыма плотно окутали руины города. Гитлеровские войска, отступая, усиленно применяли минновзрывные заграждения, минировали дороги, мосты, здания в населенных пунктах, в большинстве случаев ставя мины замедленного действия. Работы нашим саперам было невпроворот. Отряды минеров самоотверженно трудились по разведке и снятию мин и фугасов. У отдельных домов, на дорогах уже стояли предупредительные знаки: «Мины», «Заминировано». А кое-где высились груды снятых мин, еще не уничтоженных или не отправленных на склады для дальнейшего повторного использования. Работой по разминированию были заняты тысячи саперов. И чем дальше развивались события, тем больше инженерных частей отвлекалось на это дело. Большую помощь в работе оказывали нам саперные бригады, оставшиеся после расформирования 1-й саперной армии.

7 сентября начался третий этап Смоленской наступательной операции. Войска 31-й армии 16 сентября освободили город Ярцево. 19 сентября соединения 39-й армии овладели важным узлом обороны на путях к Смоленску — городом Духовщина. 23 сентября войска нашего фронта перерезали железную дорогу Козельск — Смоленск. Через два дня, то есть 25 сентября, соединения 31-й и 5-й армий ночной атакой освободили Смоленск, а войска 10-й и 49-й армий — Рославль. 2 октября войска Западного фронта вышли на [150] рубеж Усвяты, Рудня, Ленино, Дрибцы, Пропойск и перешли к оборбне. На этом Смоленская наступательная операция закончилась. Цели были достигнуты, и главная из них — освобожден Смоленск, город в междуречье Днепра и Западной Двины. Он является своеобразными воротами, открывающими путь ни запад. И в самом деле, отсюда начинались кратчайшие дороги для нашего наступления на Минск и далее на Варшаву и Берлин.