Поющая раковина Одиссея - Наталья Николаевна Александрова

Отдыхающие здесь потихоньку стягивались на завтрак по утрам в длинное полутемное помещение, где был шведский стол, причем даже кофе они должны были заваривать себе сами. Ну, в конце концов, кнопку на кофеварке нетрудно нажать…

И тут вдруг такой сервис.

– Завтракайте! – сказала портье, переставляя все на специальный столик, который устанавливался прямо в постели.

(А Марина-то недоумевала, для чего в номере эта штуковина…)

Оставшись одна и чувствуя себя по меньшей мере английской аристократкой или русской помещицей, Марина налила себе кофе и принялась за круассаны.

Есть хотелось ужасно, поскольку вчера там, на балу, ее не угостили ужином. А ведь обещали, что-то такое было написано в приглашении. Но возможно, дело в том, что она сама ушла раньше, так сказать, по-английски, не прощаясь.

Итак, она густо намазала круассаны маслом, потом положила еще варенья, съела все и даже не ужаснулась, когда обнаружила, что съела еще и булочки.

От кофе в голове прояснилось, и она вспомнила все, что случилось ночью: как за ней следили на балу, как Милорад провел ее в архив и что она там нашла в документах.

Вот теперь ее ничто не отвлекало, и настал момент подумать обо всем серьезно.

Она налила себе вторую чашку кофе и сосредоточилась.

Значит, в документах написано черным по белому, что наследником этого старого отеля, а главное – огромного участка, является ее отец, Николай Елисеев. Это точно он, поскольку отчество совпадает, а отчество у отца очень редкое. Те люди, что проводили расследование, уж, наверно, все выяснили.

А если он умер, то наследуют его дети, если опять-таки они у него есть. Про себя Марина точно знает, что она есть, но, возможно, есть и другие дети…

Странно, что она почти ничего не знает о своем отце, не знает, как он жил после развода с матерью, женился ли еще раз, есть ли у него еще дети…

Но раз тот тип, тот адвокат, что прицепился к ней, считает ее наследницей, значит… значит, отец умер.

А Марина даже не знала об этом. И кто такая эта наследница, за которую принимает Марину адвокат? Его вторая дочь? Но это же несправедливо, Марина тоже имеет право!

Узнай Марина про такое раньше, она бы отступилась. Потому что не ждала от жизни никаких подарков, вообще ничего особенного не ждала. И не поверила бы в наследство. Тем более все так странно, как в романе каком-нибудь не слишком правдоподобном.

Ведь она прилетела сюда просто отдохнуть, думала, что прекрасно проведет время с любимым человеком (тьфу, даже вспоминать о нем противно!).

Ведь путевка ей досталась случайно.

Случайно ли? Возможно такое, чтобы все было предопределено? И путевка не случайна, и встреча с Женькой не случайна, и то, что Глеб… наверно, тот, кто все это устроил, ясно видел, на что способен Глеб, как его можно зацепить. Ладно, сейчас не до него.

Что Марине теперь делать?

Завтра суд, и нужно идти туда хоть с какими-то доказательствами своих прав.

Она прислушалась к себе и поняла, что обязательно пойдет в суд, чтобы выяснить хотя бы все точно.

И если из этого ничего не получится, то, по крайней мере, все от нее отстанут. И она сразу же полетит домой… Хотя нет, ведь еще целая неделя осталась от отпуска, так что она проведет ее как обычная отдыхающая.

Она отодвинула пустой столик и потянулась к телефону.

Мать ответила сразу, и голос у нее был какой-то встревоженный, впрочем, Марине некогда было разбираться.

– Мам, это я, ты не узнала меня, что ли?

– А… это ты… – мать не проявила особой радости, чему Марина не удивилась.

Никогда у них такого не было, чтобы мать искренне радовалась ее звонкам, не обнимались они при встрече, не звала мать ее доченькой, не целовала даже в детстве, не ерошила любовно волосы, не совала при встрече потом уже, когда разъехались, какую-нибудь мелочь в подарок, звонила редко, и то преимущественно по делу.

И это не из-за Глеба, поняла сейчас Марина, это всегда так было. Ну, что делать, бывают и хуже матери…

– Мама, у тебя ведь сохранилось мое свидетельство о рождении, да?

– Ну… да… А тебе зачем? – тут же отреагировала мать.

– Ты не могла бы сделать с него копию, заверить ее у нотариуса, потом отсканировать и выслать мне на почту гостиницы? Так они ее сразу отпечатают, мне не нужно будет никуда идти.

– Ты что, потеряла паспорт? – мать и не думала отвечать на ее вопрос, вместо этого она задавала свои, встречные. – Ну, это надо умудриться, чтобы в гостинице потерять паспорт! Ну просто как маленький ребенок, честное слово!

– Мама, ты меня слышишь? – Марина повысила голос. – Я не потеряла паспорт, мне просто нужна копия моего свидетельства о рождении. Хорошо бы, конечно, оригинал, но на это нет времени.

– Это все? – холодно спросила мать. – Больше тебе ничего от меня не нужно?

– Не все, – спокойно ответила Марина. – Еще мне нужна копия твоего свидетельства о браке.

– Что-о? – мать оторопела. – О чем ты говоришь? Какого еще свидетельства?

– Свидетельства о браке с моим отцом, – терпеливо, как ребенку, объяснила Марина, – ты ведь была за ним замужем, раз фамилия у тебя его, так?

– Так… – пробормотала мать, – но…

– А потом вы развелись официально, да?

– Ну да…

– Короче, есть у тебя документы?

– Конечно, есть, и о браке свидетельство, и о разводе. Ты же знаешь, у меня-то всегда все документы в порядке!

Это была чистая правда, мать всегда очень аккуратно относилась к всевозможным бумагам. Марина предпочла не услышать в ее словах намека на себя, хотя она тоже была достаточно аккуратна, на работе это признавали, но мать – нет.

– Значит, сделай, пожалуйста, копии и заверь нотариально, а потом пришли мне сканы на почту, ладно?

– Да зачем тебе они? – мать выкрикнула эти слова. – Столько лет прошло!

– Мне это нужно, очень нужно! Сделай, я тебя очень прошу! Поверь, это очень важно!

Мать удивленно молчала.

– Скажи, а ты что-нибудь знаешь о моем отце, как он вообще жил с тех пор, как вы расстались?

– Не знаю и знать не хочу! – буркнула мать, но вышло у нее это так неубедительно, что Марина не поверила.

Она молчала, и наконец мать нехотя вымолвила:

– Ну, он ушел к своей матери в ее квартиру, потом она умерла, и он женился.

– Значит, ты с ним общалась?

– Да нет, конечно, нет! Он после развода меня не то что видеть, даже слышать обо мне не хотел! Говорил, что