Замуж за криминального авторитета - Ольга Джокер

счастью, Давид это понимает. Вновь садится на диван, откидывается на кожаную обивку и, широко расставив ноги, смотрит в окно.

Возможно, смотреть на меня ему так же больно.

Девочки, следующая прода - 24 июля. Буду в дороге. Спасибо за понимание!

Глава 44.

***

Прочла в медицинской статье, что одним из психологических симптомов после аборта по показаниям является необходимость компенсировать потерю ребенка, родив следующего, или наоборот, страх перед новой беременностью.

Я относила себя к первому типу. Как только меня выписали домой, не могла думать ни о чем другом, кроме как о том, чтобы заполнить пустоту внутри себя новой жизнью. Знала, что рано, невовремя, неправильно, но ничего поделать с собой не могла. Ощущала себя ущербной, пустой, несостоявшейся. Я даже имя придумала нашему с Давидом ребёнку…

По ночам украдкой плакала и просила прощения у крохи, которого не уберегла. Его не ждали, он не был желанным и появился немного не вовремя, но любимым был для менявсегда.

Днями я только и делала, что лежала на кровати, полностью вкушая всю горечь, которая расползалась по артериям и венам. Она душила меня, терзала до мяса, заставляла корчиться и сгибаться напополам от бессилия и невозможности отмотать время назад.

Также читала, что мне нужно чем-нибудь себя занять, отвлечься, не таить в себе боль, говорить. Да только с кем? С мужем, который, как и раньше пропадает на работе? Не могла я заставить его сидеть рядом с собой. Не маленькая, справлюсь самостоятельно.

Я не имела никакого права просить о большем Юсупова, хотя очень-очень хотела. Одним только своим присутствием Давид притуплял разъедающие меня чувства, потому что всю свою нерастраченную любовь мне хотелось дарить именно ему.

- Я приготовила ужин, - произносит Раиса, стоя на пороге моей комнаты.

Смотрю на открытую дверь и только сейчас понимаю, что забыла её закрыть. Я бездумно валяюсь в постели уже третий час подряд и смотрю в потолок, ощущая самую неприятную стадию после аборта – осознание и шок. Дальше будет злость, депрессия, принятие и прощение, это я тоже прочитала в той самой медицинской статье, но до этого момента нужно как-нибудь дожить.

- Сейчас иду, Раиса. Одну минуту.

Я вижу в глазах домработницы жалость к себе и это окончательно выбивает у меня почву из-под ног. Даже Давид не смотрит на меня так как она. Хотя он… он вообще никак не смотрит. За те три дня, что я нахожусь в особняке, видела его от силы три раза.

Та иллюзия семьи, которую я соорудила в своей голове, развалилась словно карточный домик. Вспомнила, на каких условиях Давид взял меня под своё крыло... Немного протрезвела и опешила от того, насколько далеко зашла. Наивно и легкомысленно было считать, что я смогу изменить решение Юсупова никогда не иметь семью, но вполне в моем духе…

Спустившись на кухню, приступаю к еде. С трудом прожевываю кусочки мяса, ощущая острую необходимость встать и уйти, закрывшись у себя в комнате. Да только, чтобы существовать и дальше, необходимо есть. Доктор сказал, что из-за того, что я потеряла много крови у меня значительно упал гемоглобин и теперь Юсупов лично контролирует все приемы пищи с помощью Раисы. Она не оставляет меня голодной. Давит и настаивает до тех пор, пока я не спускаюсь на кухню.

- Розы начинают вянуть, - грустно улыбается Раиса.

Смотрю в окно с тоской. Я запустила цветы… Даже издалека вижу несрезанные пожелтевшие листья на кустах и твёрдый грунт под ними. В городе уже неделю не идут дожди и если я продолжу в том же духе, то боюсь, что растения погибнут. Погибнут, как и погиб мой ребёнок… Я не могу этого допустить.

- Завтра с утра займусь ими, - отвечаю домработнице.

Бифштекс из говядины выглядит аппетитно: румяная корочка, много сока, да только во рту будто бы отключились всевозможные рецепторы. Ни вкуса, ни запаха не слышу.

- Спасибо за ужин, Рая. Мясо вышло очень мягким и сочным, - вру, поднимаясь с места.

Домработница забирает грязную посуду, загружает её в посудомойку, тем самым лишая меня возможности сделать что-то полезное в этом доме. Ну и пусть…

Поднимаюсь в свою комнату, по привычке забираюсь в кровать, кутаюсь в одеяло и закрываю глаза. Неприятные воспоминания словно голодные коршуны прилетают в мои мысли и медленно клюют. Ещё чуть-чуть, немного потерпеть… Примерно в полночь меня сморит сон.

Дверь в мою комнату отворяется. Откидываю одело, сажусь на кровати и вижу на пороге Давида. На нём строгий деловой костюм и галстук, который он резкими движениями послабляет на шее. Волосы немного взъерошены, на лице густая-густая щетина. Обычно Юсупов носит меньше, но сейчас у него видимо нет на это времени.

Я смотрю на него с надеждой... С глубокой надеждой на то, что он ненадолго украдёт меня у демонов, которые проникают в мои ночные кошмары, которые бередят душу и не дают затянуться глубоким ранам. Юсупов может, я знаю. Ему стоит только протянуть мне руку, и я спасусь…

- Не разбудил? – спрашивает усталым голосом и проходит по комнате.

Опускается в кресло напротив кровати, широко разводит ноги. Смотрит на меня темными глазами пристально и долго, а я не шевелюсь и позволяю ему смотреть. Больше всего на свете я хотела бы, чтобы он меня коснулся, да только после произошедшего Давид не может себя не винить и вряд ли продолжит вести себя так же, как и до.

- Нет, я рада, что ты пришёл, - отвечаю ему и натянуто улыбаюсь.

От ледяного взгляда Юсупова, который блуждает по телу, у меня появляются мурашки. Обнимаю себя руками за плечи, отвожу взгляд в сторону.

- Хочешь со мной прокатиться? – неожиданно спрашивает Давид.

- Шутишь? – резко дёргаюсь. - Конечно хочу…

Я устала сидеть в четырех стенах, а тут такое заманчивое предложение. Пусть хоть на край света меня отвезёт. Куда угодно, лишь бы быть с ним.

- Тогда собирайся, - кивает Юсупов, суживая глаза.

Я не