Жизнь Темучжина, думавшего покорить мир: Чингис-хан. Личность и эпоха. - Евгений Иванович Кычанов

который должен был неукоснительно соблюдаться. Раздавая уделы, должности и награды, Чингис-хан ряду своих нукеров дозволил «не вменять в вину девять проступков», т. е. не привлекать их к суду и не наказывать за девять совершенных ими преступлений, наказуемых смертной казнью.

Один из сородичей Чингис-хана, старец Усун, получил титул беки. Он должен был восседать на почетном месте (на троне) облаченным в белую шубу и ездить на белом коне. «Должность» Усуна имела культовое значение. Он обязан был изучать связь событий в улусе Чингиса с природой и ее явлениями, был кем-то вроде придворного астролога, наблюдающего за календарем.

— Пусть назначает и освещает нам годы и месяцы! — сказал, по преданию, Чингис-хан (по «Сокровенному сказанию», с. 166).

Пользование своим календарем на Дальнем Востоке было одним из признаков независимого государства.

Затем Чингис приказал увеличить численность своей гвардии кешиктенов до десяти тысяч человек. Приказ гласил: «Объявляем во всеобщее сведение по всем тысячам о нижеследующем: «При составлении для нас корпуса кешиктенов надлежит пополнять таковой сыновьями нойонов — темников, тысячников и сотников, а также сыновьями людей свободного состояния, достойных при этом состоять при нас как по своим способностям, так по выдающейся физической силе и крепости. Сыновьям нойонов-тысячников надлежит явиться на службу не иначе как с десятью товарищами и одним младшим братом при каждом. Сыновьям же нойонов-сотников — с пятью товарищами и одним младшим братом при каждом. Сыновей нойонов-десятников, равно как и сыновей людей свободного состояния, каждого сопровождают по одному младшему брату и по три товарища, причем все они обязаны явиться со своими средствами передвижения, коими снабжаются на местах. В товарищи к сыновьям нойонов-тысячников люди берутся на местах, по разверстке от тысяч и сотен для той цели, чтобы усилить составленный при нас корпус» («Сокровенное сказание», с. 168–169).

Так была сформирована «тьма кешиктенов», состоявшая из восьмитысячного отряда гвардейцев-турхаутов, в том числе одного полка в тысячу человек из отборных богатырей, и отряда ночной стражи в две тысячи кебтеулов. Чингис-хан повелел:

— Наша личная охрана, усиленная до тьмы кешиктенов, будет в военное время и главным средним полком.

Мы уже упоминали о том, что охранявшая ханскую ставку стража менялась каждые трое суток. «Кебтеулы, стоящие на страже у ворот, обязаны рубить голову по самые плечи, а плечи на отвал всякому, кто попытался бы ночью проникнуть во дворец» [Сокровенное сказание, с. 171].

Никто не смел расспрашивать караульных о численности стражи и порядке смены караулов. У заподозренных в расспросах или прямо виновных в этом в качестве штрафа отбирали одежду и лошадь вместе с седлом и сбруей. За самовольный уход с поста караульные наказывались палками. Вместе с тем кешиктены пользовались особой милостью хана, и их нельзя было предавать суду без его ведома.

— О случаях предания кешиктенов суду, — объявил Чингисхан, надлежит докладывать мне. Мы сами сумеем казнить тех, кого следует предать казни, равно как и разложить и наказать палками тех, кто заслужил палок! [там же, с, 170].

Рядовой гвардеец-кешиктен считался по своему положению выше простого армейского тысячника. «Тайная история» сохранила восторженный гимн гвардии хана:

Тучами небо ночное закрыто,

Ты ж на посту, моя верная стража:

С дымником юрту мою стережешь ты,

Плотным ее облегаешь ты кругом,

Сон навеваешь на вежды мне крепкий.

Ты ведь и в сан возвела меня царский

[там же, с. 171].

В наши дни часть китайских авторов не без некоторых оснований считает созданное Чингис-ханом объединенное монгольское государство по сути своей рабовладельческим. По мнению Б. П. Гуревича, это «намеренное умаление степени социально-экономического развития Монголии XIII–XIV вв.» (см. [Чулу-уны Далай, с. 4]). Однако вопрос не столь прост. Мы не беремся в данном случае обсуждать его, скажем только, что списывать все «на монгольский кочевой феодализм» в наши дни уже отнюдь не достаточно.

Так в начале XIII в. в монгольских степях после длительного соперничества ханов возникла монолитная и грозная сила. Созданная в сражениях, она была отныне сплочена в единое государство с единой военно-административной властью, с очевидным перевесом в ней военного начала. Правление военных, хотя и на иной основе, хорошо известно и в наши дни. Все от десятника до темника в государстве Чингис-хана, каждый кешиктен в его шавке, если даже он ведал поварами, были в первую очередь воинами и только потом должностными лицами, решавшими гражданские дела. Это была сила, созданная нойонством и действовавшая в интересах нойонства. «Монгольской степной аристократии важен и нужен был порядок внутри ее кочевий и очень выгодны наезды и войны с внешними врагами, от которых можно было забирать добычу». Инерция войны не только не ослабевала, она нарастала, и все последующее правление Чингисхана до самой его смерти Монголия не провела ни одного года без войны, без нападений па соседей. Это новое государство, опьяненное внутренними победами и жаждавшее новой добычи, с момента своего рождения заявило себя как сила, враждебная окружающему миру, и, как образно сказал Б. Я. Владимирцов, «еще долго продолжало вести себя по отношению к… культурным народам, как разбойничья шайка» [Владимирцов. Общественный строй, с. 86].

Богатства страны тангутов

Почему он до сих пор не возвращается? — Я не мог ответить на это, а лишь молился за всех женщин, чтобы в мире никогда больше не было войны.

Лао Шэ. Записки о кошачьем городе

Как полагают современные китайские авторы «Юань чао ши» («Истории династии Юань»), после объединения Монголии местным народам друг друга стало грабить нельзя и «поэтому богатые соседние страны стали объектом продолжения ими (монголами. — Е. К.) грабительских войн», «это жгучее стремление грабить — коренная причина непрерывного проведения правителями монгольского государства внешних войн» [Юань чао ши, с. 98]. Огромному миру, лежавшему к юго-востоку, югу, западу и северо-западу от монгольских степей, новый «дракон явил свое чело» еще за год до великого курилтая на берегах Онона. Возможно, возвращаясь с Алтая после победы над найманами в 1205 г., Чингис-хан решил проверить крепость границ своего соседа, тангутского государства Великое Ся, и приказал своим войскам вторгнуться в его западные районы округа Шачжоу и Гуачжоу. В «Юань ши» сообщается: 1205 год, «напал на крепость Си Ся Валицзилисай, прошел через город Лосы, ограбил народ, забрал верблюдов» [Юань ши. цз. 1, с. 8а].

Рашид-ад-дин гак рассказывает об этом походе: «Чингиз-хан соизволил привести свое войско в порядок и выступил в поход против области Кашин, которую называют Тангут. Когда они вступили в эту область, то прежде всего они достигли крепости, называемой Легнли, а место эго чрезвычайно укрепленное. Они ее