Дети и тексты. Очерки преподавания литературы и русского языка - Надежда Ароновна Шапиро

пришедшие к власти новые люди изъяли книги, объявив их «заразными», преследовали граждан, помнивших цепь исторических событий.

Общеизвестна фраза, что «историю пишут победители», но тем не менее автор протестует против стирания исторических событий из людской памяти, так как считает, что переписывание истории не меняет ее. То, что было, уже невозможно исправить.

Нужно принимать историю такой, какой она была, не забывать ее, но уметь делать разумные выводы и сопоставлять исторические события с днем сегодняшним, извлекать уроки из прошлого. Недаром говорится: «Кто не помнит прошлого, обречен пережить его снова». И еще: «Кто выстрелит в прошлое из пистолета, в того будущее выстрелит из пушки».

Сочинение кажется мне ужасным не потому, что высказанные здесь взгляды чужды мне. Были (к моему большому сожалению, что скрывать) работы, в которых выпускники рассуждали о необходимости тайных репрессивных органов и о допустимости жертв, пусть даже невинных, во имя сохранения и укрепления государства, – наших учеников обычно не смущает расхождение во мнениях с учителями. (Вы говорили писать по-честному – вот я написал.) Но по крайней мере это были внятные тексты с четко сформулированной позицией и системой аргументов, для меня неубедительных, но имеющих право на существование. Здесь же другой случай. На вопрос, готова ли ученица поставить свою подпись под этим текстом, ответ был: «Конечно, нет!»

Этот текст можно использовать на занятиях, чтобы наглядно представить, как заданная установка на согласие с высказанным мнением ведет к искажению основной мысли и порождает вереницу уловок, непонятно что значащих предельно обобщенных сентенций («недаром говорят» и т. п. – 4 раза!), при том что нигде ни слова не сказано о существе дела, то есть отношении к репрессиям. Некритично воспринятое заключение первоисточника (убрать памятник = забыть свою историю) при плохом знакомстве с этой самой историей или/и равнодушном отношении к событиям прошлого приводит к тому, что ученица переадресовывает обвинения тоталитаризму, содержащиеся в книге Оруэлла, обращая их против тех, кто призывает не забывать о преступлениях тоталитарного режима. Удивительно, как легко она при этом пользуется оценочной стилистикой советских газет («огульно вычеркивать, закрашивать черной краской, в угоду кому-либо, апофеоз кампании, дискредитирована в глазах народа»).

Подобные сочинения говорят нам не о вреде ЕГЭ по русскому языку вообще и задания С в частности – они должны подталкивать нас к тому, чтобы подготовка к такой проверке была одновременно тренировкой честного понимания и честной речи. И то и другое встречается и сейчас; в доказательство приведу в сокращении еще одно (не идеальное) ученическое сочинение. Под ним не стыдно поставить подпись.

Советский Союз исчез с лица Земли, и пересмотр истории на какое‑то время стал уже не инициативой государства, как раньше, а народа. Участники событий 1991 года выражали свое отношение к прошлому в общих аспектах вполне однозначно: ненависть и отвращение к семи десятилетиям геноцида, лжи, несвободы и убожества, то есть очередной крутой поворот нашей истории был опять еще и чрезвычайно эмоциональным. А значит, казалось бы, можно говорить об очередном свойственном нам стремлении что‑то забыть и отринуть. Для автора заметки «Щит и меч», Григория Резанова, сына сотрудника КГБ, воспоминания о событиях 1991 года, а точнее демонтаже памятника Дзержинскому, стали поводом задаться вопросом о том, должны ли мы относиться к истории «органов госбезопасности» так, как относилась к ней толпа на Лубянской площади двадцать один год назад, должны ли мы уничтожать ее памятники и забывать ее.

Для Григория Резанова памятник Феликсу Дзержинскому – это не только символ уважения к конкретно этому человеку, которого он считает великим, для него это знак уважения и благодарности многим советским разведчикам, ставившим своей целью безопасность страны и претворение в жизнь ее внешнеполитических планов, это символ памяти его отца, одного из таких людей. Таким образом, снос памятника автор рассматривает как акт неблагодарности и поругания истории.

Поспорить с автором статьи в данном случае очень легко. Он настолько бесхитростно слукавил и выдал желаемое за действительное, что, в отличие от, например, вечных и сложных споров о причинах развала Советского Союза или о действиях советского командования во время войны, здесь все просто.

Но для начала поговорим вообще о стремлении забыть свою историю и о праве сына чекиста жаловаться на это стремление. <…> Советское государство на протяжении всей своей жизни занималось зачисткой памяти своих граждан. Сначала все сжигали портреты дедов-дворян, потом вырывали Берию из Советской Энциклопедии; расстрелянные комиссары исчезали с фотографий. Так мы получили целый народ, не помнящий никого дальше прабабушек и прадедушек в лучшем случае. И все это делалось под страхом оказаться уничтоженным машиной ВЧК, НКВД, ОГПУ, КГБ, в зависимости от конкретного периода истории. Получается, что вопрос о наличии памятника Дзержинскому на одной из центральных площадей страны – это вопрос о необходимости дани памяти человеку, уничтожавшему память о целых поколениях. Откровенное ханжество.

Но Григорий Резанов не об этом нам рассказал. Автор сделал акцент именно на деятельности внешней разведки, в чем и заключается его простой ход: представить «чекистов» как борцов с угрозой войны, а памятник Дзержинскому как памятник именно этим людям. Нужно разделять деятельность ВЧК, как и ее организаций-преемников: между разведкой и уничтожением миллионов своих безвинных сограждан есть большая разница. И если мы говорим о дани памяти разведчикам, то нам нужны памятники именно этим людям. Дзержинский – палач и основатель большого гнезда палачей. Дзержинский – это не Рихард Зорге и не Александр Панюшкин. Это человек, запустивший механизм уничтожения всех врагов режима вместе с гораздо большим количеством людей, к ним даже не принадлежавших. Это человек, моральным принципам которого соответствовало признание невинных жертв нормальным явлением. Феликс Эдмундович занимался террором, направленным против своего народа, а не разведкой и обеспечением сохранности жизни страны и граждан от внешних врагов. Не нужно путать эти два занятия.

Памятники обычно выражают какое‑то положительное отношение общества к определенной исторической фигуре, гордость за дела этого человека, то есть памятник отражает некоторую общественную оценку роли человека в истории страны. В моей семье были люди, проведшие в лагерях почти всю жизнь, некоторые с детских лет. Были расстрелянные. И даже хоть на каплю принадлежащего к «антисоветчикам» человека среди этих людей не было. Были люди, заработавшие деньги честным трудом и старанием, а затем раскулаченные. Разве может у меня и моих сограждан памятник Дзержинскому вызывать какую-либо гордость или чувство благодарности? Не может. И мои родители были на Лубянской площади в этот день. И ни малейших сомнений относительно того, что происходит, почему это происходит и как к этому относиться, у них не было. И если его поставят там опять, «наведут порядок», то они придут и скинут