Барон фон дер Зайцев 2 (СИ) - Шопперт Андрей Готлибович

Бумагу делать? А он только теорию знает из книг про попаданцев. Наверное сможет. Из конопли там советуют, получается белая и плотная бумага. Пеньку дед из Новгорода может привезти.

Стекло? Сода есть. Песка, как у дурака фантиков. Там ещё глина? Ну, у него на днях будет целое каолиновое месторождение. Попробовать надо. Но там огромные температуры. Нужны печи из каолинового кирпича.

То же самое с фарфором. И там ещё, если это не костяной фарфор, то нужен плавиковый шпат, читай фосфаты. Его нет и неизвестно где залегает. То есть, только костяной фарфор, а ещё где-то читал, что делали фарфор из скорлупы куриных яиц. Ну, вот приедет и организует налог в виде скорлупы или покупать у пацанов опять можно.

Главная проблема любого производства, которое он сможет организовать — это известь, а он так и не приблизился пока ни на миллиметр к решению этой проблемы. Где берут известь в Прибалтике?

Событие семьдесят пятое

— Ты брось хлыздить, Самсон! — Иоганн отрицательно покачал головой.

Этот вундеркинд из ренегатов Карлис, он же Карлос, он же Карлуша, смастерил всё-таки Самсону протезы. Иван Фёдорович не знал, как выглядели протезы у Маресьева. Но ведь и книгу читал и кино смотрел. И потом уже как-то в википедии про него читал. Так тот и на коньках после войны катался и на лыжах и даже Волгу с каким-то рекордом переплыл. Что-то в районе трёх километров за час, не точно. Да и не в минутах и километрах дело. Человек захотел, собрал волю в кулак и без ступней семь фашистских самолётов сбил.

Ну, чуть сильнее отрезаны ноги у тюфянчея. Левая сильнее, а правая как раз почти только ступня. С неё и начали. Для начала ещё до последней поездки в Ригу нашли мужика равного ростом Самсону. Им оказался крестьянин из Кеммерна Улмар. Нет, наверное и других полно, но этот первым под руку подвернулся, он привёз налог в замок. Три мешка гороха, а Иоганн как раз хренью занимался, разложил Самсона в гридницкой на полу и рядом новиков укладывал и соизмерял, так сказать. Или измерял. От колен до макушки. Но новики были выше почти все, тут-то Улмар и подвернулся. И соизмерился. Совпали у него имеющиеся габариты.

Стали крестьянину костыли делать. Привязали одну ногу к заднице и заставляли с помощью двух костылей ходить, увеличивая и уменьшая их длину. Подобрали. Потом на этом не остановились. Карлис потащился с костылями в Кеммерн. Там всех мужиков построили и выявили равных Улмару. Им тоже ноги привязали и предложили попрыгать. Народ сначала в глухую оборону ушёл, но узнав, что это для Самсона, который гадских литвинов крошил из тюфяка деревянного, дали над собой поиздеваться. Он их семью и детей спас от ворогов, чего не попрыгать, если это позволит Самсону ходить.

Ещё чуть подкорректировали длину костылей. И только после этого Карлуша приступил к самим протезам.

И вот не понимал Иоганн, как должен выглядеть протез. Он видел только один. Был у них в городе инвалид на костылях, а ещё припоминался фильм «Вечный зов». В обоих случаях протез заканчивался пятаком из кожи. Но ведь Маресьев не мог на таких управлять самолётом. Нужна ступня, тем более не мог кататься на коньках. А с другой стороны, ступня при ходьбе не статична, он сгибается. Как это сделать в самом начале пятнадцатого века.

Не попробуешь не сделаешь. Взяли сапог кожаный, разрезали, сунули вместо ступни в него деревяшку и соорудили шнуровку. А чтобы не спадал, выше колена тоже что-то типа голенища сапога и тоже на шнуровке, а от него прочные и толстые кожаные ремни к нижней части протеза. Надели на длинную правую ногу Самсона, и Иоганн ему костыли выдал.

— Попробуй, опираясь на новую ногу и костыли, пройдись между нарами. Не боись, новики тебя чуть страховать будут.

Попробовал тюфянчей и стал падать, заваливаться. Ясно, что ребята его подхватили и в вертикальное положение привели. Но инвалид дальше пробовать не хотел. Есть коляска, и он к ней привык. Ну, и что делать? Про Маресьева и самолёты рассказывать?

Ещё раз попробовал пушкарь шагнуть и снова после шага первого стал заваливаться. Козе понятно, что новики подхватили и снова поставили как було. И вот упёрся тюфянчей и всё.

— У моего отца дядька был в детстве, он мне рассказывал, ну, отец, что у него тоже одной ноги не было и с помощью вот такого сапога он и ходил и даже на лошадь заскакивал, — кто же теперь проверит, был ли такой дядька.

Поругался на Иоганна Самсон, но парень не отставал от него и ещё пришлось шагать инвалиду. Раза с десятого получилось удержаться. А на следующий день Самсон уже вовсю, как кузнечик, скакал по гридницкой и даже один раз рискнул на дворе попрыгать. Правда, там его ветром сдувало. Шутка. Там действительно получалось хуже, новики его регулярно ловили.

Второй сапог сделали точно таким же, там только шнуровки меньше. Ну, тут уже ничего другого не придумать. Поставили пушкаря на обе ноги. Понятно, что упал. И стал жаловаться, что культи болят страх как.

Иван Фёдорович вспомнил, что У Маресьева тоже болели культи, нужно на них мозоль наработать. И нужно почти атрофированные мышцы ног снова разработать.

А как их разработать эти мышицы, и как мозоль нарастить, если не ходить? Слова Самсон слушал, а канючить, чтобы отстали не переставал.

— Да, ты мужик или баба⁈ — не выдержал парень. — Вон камин, иди, брось всё туда. И скажи всем, что ножки у меня болят. Не буду я.

Пушкарь помассировал культи ног и укатил на двор. Даже, как оказалось, не на двор, а в православную церквушку в Русской деревне. И вернулся опять с желанием тренироваться.

— Зови новиков, Ваньша! И шнуруйте потуже мне сапоги эти. Отец Иаков всё то же, что и ты сказал. Иисус терпел и нам велел. Про страстотерпцев рассказал. На смерть шли, а веры не предали. Подумаешь ноги поболят. Пустое. Потерплю.

Глава 26

Эпилог

— Раз, два, три. Раз, два, три. Шире ноги. Ниже, ниже наклоняемся. Вот хорошо. Магда, а тебя, что не касается, ниже наклоняйся, говорю. Не в церкви поклоны бьёшь, а полезным делом занимаешься. Вот, так-то лучше. А ещё ниже⁈ Совсем хорошо. Так теперь сели на задницу и поочередно руками достаём до кончиков пальцев на ногах. Магда, ты же худая, как жердь, а тянешься словно толстуха. Ниже! Ох, мать вашу, родину нашу. Всё, бег до Кеммерна и обратно.

Это мастера и ученики художественной школы утреннюю зарядку делали. Ну, кроме монаха бывшего, а сейчас в непонятном статусе пребывающем, Сильвестра. А чего, в здоровом теле здоровый дух. (лат. «Mens sana in corpore sano»). Сам Ювенал сказал. Школа укомплектована сейчас и учителями, и учениками. Набрали аж пятнадцать пацанов от двенадцати до пятнадцати лет. Ну и первые в мире, наверное, две девочки ученицы. К ним же и Магду можно прибавить. Это та самая страшно лопоухая дочь хозяина постоялого двора на въезде в Ригу Вальтера Штибе, у которого Иоганн дом купил разваливающийся рядом с Песчаной башней.

Магда на две ставки в художественном училище устроена. Первое — это понятно. Она ученица, и как все ученики, получает форму и три раза питается за счёт барончика. А кроме того, как и все, получает стипендию. Шиллинг в месяц. Не сильно много, но это дети же. У всех есть родители. Не сироты. А ещё она преподаёт в этой школе или училище. Преподаёт экзотический предмет для немецких земель самого начала пятнадцатого века. Можно назвать скульптурой. Не, от куска мрамора она шедевры не откалывает. («Я беру кусок мрамора и отсекаю всё лишнее» — фраза, которую произнёс Микеланджело Буонарроти).

Магда лепит зверушек из глины. Теперь и из пластилина. И именно этому она учит остальных учеников, да и преподавателей художественного училища.

На пластилине пацаны и девчонки учатся, а потом из каолиновой глины лепят уже фигурки для обжига и дальнейшей раскраски. Потом монстриков и животных разных везут в Ригу на рынок и пытаются продать. Какие с удовольствием покупают, какие не очень. Лучше всех уходят рыцари на конях, которых лепит сама Магда. Иоганн им нарисовал и слонов, и жирафов, и бегемотов с крокодилами… Покупают и этих чудищ, но всё одно рыцари уходят гораздо быстрее жирафов.