Падение ангела - Лана Шэр

затылок, осторожно поднимает с колен, после чего пальцем водит по моим влажным губам, заглядывая в глаза.

Я не говорю ничего, словно завороженная глядя на мужчину, с которым всё больше и больше совершаю абсолютные безрассудства и теряю всякий стыд.

— Что ты делаешь со мной, — облизывая губы, шепчет Марк и приникает к моим в нежном, но таком глубоком и чувственно поцелуе, что я вновь едва сдерживаю стон.

— Одевайся, здесь мы закончили, — оторвавшись от меня, говорит мужчина и, поправляя на себе одежду выходит, бросив мне уже через закрытую дверь, — Я всё оплатил, в зале никого не будет ещё минут двадцать, так что не спеши.

Ухмыляюсь, даже не удивившись тому, что он убрал всех свидетелей. И злюсь от того, что запрет на стоны был не для того чтобы не привлечь лишнего внимания, а чтобы меня помучить.

Пытаюсь как-то привести себя в надлежащий вид, но, глядя в зеркало, понимаю, что блеск глаз и растрёпанные волосы не скрыть абсолютно ничем. И тем не менее возвращаюсь в свою одежду, приглаживаю причёску и чуть спешно выхожу, всё же надеясь не встретиться ни с кем из персонала. И уж точно не хочу попадаться сейчас на глаза моей сообщнице. Хотя, что-то мне подсказывает, что она одобрила бы мою «скорость» в том, чтобы охмурить богатенького мужчину.

Застаю Марка за столиком кофейни недалеко от выхода и подсаживаюсь к нему на ещё трясущихся ногах. В эту же минуту симпатичный официант приносит нам два кофе, вероятно, заказанным мужчиной до моего появления и я, благодаря его с улыбкой, тут же чувствую на себе взгляд Марка, прожигающий насквозь.

— Мне что нужно трахать тебя в каждом месте, куда мы приходим, чтобы показать, кому ты принадлежишь?

— А кому я принадлежу? — бросаю с вызовом, делая глоток горячего ароматного напитка.

Ничего не отвечает, лишь с ухмылкой поглядывая меня и наверняка отмечая изменения во внешности, свидетельствующие о только что произошедшем фантастическом сексе.

— Как вам наш кофе? — спрашивает парень, вновь подошедший к нам словно из ниоткуда и ставящий передо мной шоколадный круассан.

Обращаю внимание, что Марк ничего не заказал себе и хмурюсь, потому что не люблю есть одна, когда кто-то рядом просто сидит и наблюдает.

— Прекрасный, очень мягкий, — говорю честно, потому что терпеть не могу кислящий или слишком горький кофе.

— А я думал тебе нравится пожёстче, — намеренно громко говорит Марк, глядя на меня и я чувствую, как по щекам разливается румянец.

Парнишка переводит взгляд на мужчину, сидящего напротив меня в расслабленной позе, будто держа в руках весь мир, и, будто ощутив себя лишним, неловко ретировался, оставив нас один на один.

— Ты его смутил, — пытаюсь пристыдить того, кто абсолютно не знает смысла этого слова, после чего откидываюсь в мягком кресле и расслабляю тело, не в силах сейчас даже ровно сидеть.

— Отнюдь. Я только что дал почву для его фантазий.

— Ух ты, это что-то новенькое. И ты даже не выследишь его, чтобы проверить, не будет ли он думать обо мне? — подкалываю, уже чувствуя определённый иммунитет к ревности Марка.

— Нет. Мальчишка слишком юн, чтобы о нём беспокоиться. Максимум запрётся сейчас в подсобке с мыслями о тебе и…

— Так, хватит, ок? — поднимаю ладони, желая остановить мужчину, — У тебя новая прошивка, я поняла. Марк версия 2.0. Решены такие проблемы, как повсеместная сиюминутная ревность хотя бы к кому-то. Уже неплохо.

Ничего не отвечает, делая глоток кофе и я не замечаю, как повторяю это действие вслед за ним.

— Какой план дальше? Это весь сюрприз или есть ещё что-то? От какого бомжа отобьёшь меня в этот раз? И кстати, где все вещи, которые мой спаситель любезно приобрёл для бедной потеряшки?

Марк смеётся, явно наслаждаясь своей историей, профессионально навешанной в виде лапши на уши бедной участливой женщине в магазине.

— Пакеты доставят на ресепшен, — отвечает мужчина, — А мы сейчас выпьем кофе и съездим ещё кое-куда. Обещаю, тебе понравится.

Глава 18

Марк

Удивительно, как всего один человек может изменить весь мир. И если кто-то мог сейчас подумать о том, что речь идёт о великом изобретателе, известном спортсмене или мощном политике — нет. Речь о женщине.

Об одной конкретной женщине, ворвавшейся в мою жизнь, с шумом отворив дверь кабинета совсем недавно. Хотя кажется, что прошло уже несколько лет с момента, как она появилась в моей жизни.

Иногда мне кажется, что она была в ней и раньше, ещё до своего появления на свет. Задолго до того, как я увидел её впервые в стенах своего клуба. Потому что не может меня штормить так сильно просто так. Будто это моё наказание за все совершённые бесчеловечные поступки и грехи, от которых даже в аду для меня не будет места. И одновременно с этим она моя награда. Награда, подарок, искушение.

То, чему я просто не могу сопротивляться.

Алана будит во мне те части, которые я поклялся никогда больше не доставать наружу. Оставив их за ядром жестокости и насилия, холодности и безжалостности, я был уверен, что все остальные чувства надёжно заперты и дорогу к ним я постарался выбросить из головы навсегда.

Но что-то сломалось. Что-то, мать его, сломалось и пора это признать. Это не просто страсть. Не просто одержимость. Я без неё не могу. Её присутствие в моей жизни — что-то необходимое. Неизбежное. Нравится ей или нет. И меня сжигает изнутри мысль, что она отдаляется. Не доверяет. Крутит за моей спиной. Чёртов детектив ничто. Дело не столько в нём, сколько в бешеном страхе потерять Алану. И я готов это признать.

Сейчас, когда я смотрю на неё спящую, я понимаю, что эта женщина — всё. Не знаю как назвать это чувство, но то, что я никогда не отпущу её — решено. Я говорил, что после того, как найду её сестрицу, им придётся прятаться. Бежать. Скрываться. Но я солгал. И ей, и себе. Хер я дам ей быть где-то, кроме как рядом со мной. Если потребуется — убью любого, кто попытается ей навредить. На малолетку мне плевать, но я позабочусь и о ней. Чтобы Алана была спокойна. Знала, что сестра теперь в безопасности. Под присмотром. Но своё искушение я оставлю при себе. У меня должен быть к ней доступ. Она должна быть рядом. И будет.

Вижу, что хмурится во сне и едва сдерживаюсь, чтобы не разгладить складки на лбу. Не хочу будить. И так последнее