Экстаз в изумрудах - Рене Бернард

Застегнув пальто, Гейл ждала, когда мужчины закончат разговор. Стоя на лестнице, они переговаривались о чем-то своем, вне пределов ее слышимости. Невозможно было не заметить, какие они непохожие. Эш, лощеный и властный, напоминал золотого льва. Но Гейл смотрела только на Роуэна. В нем присутствовала какая-то простота и в то же время царственность. Он был элегантный, но не стремился выделиться. Особенно ей нравилась его способность сохранять тихое спокойствие, когда другие говорили.

Его естественная привлекательность притягивала женские взгляды; каштановые волосы были сзади несколько длиннее, чем диктовала мода, придавая облику некоторую неукротимость, отчего сердце Гейл билось еще сильнее. Несмотря на занятия интеллектуальным трудом, он имел выправку воина. Даже в состоянии усталости в его движениях чувствовалась скрытая энергия, как будто он был готов в любой момент вскочить с места и ринуться на помощь.

Наконец Роуэн со шляпой в руке спустился вниз. Тео уже ждал их. Молча бросив в карету свой медицинский саквояж, Роуэн помог Гейл взобраться внутрь и, расположившись рядом на сиденье, издал прерывистый вздох.

— Что за ночь! — Стараясь не касаться ее юбок, он вытянул вперед свои длинные жилистые ноги. — Я как будто постарел на десять лет. К чертям собачьим! Даже не сомневаюсь.

— Кому понадобилось травить миссис Блэкуэлл? Зачем?

— Их найдут, кто бы они ни были, и заставят за это поплатиться.

«В этой истории он что-то недоговаривает. Происшествие, похоже, не стало сюрпризом ни для него, ни для мистера Блэкуэлла. И при чем здесь воскресенье? Они знали об опасности. Роуэн это говорил, но прошла ли она теперь, или убийца повторит попытку?»

— Он и вправду ее любит. — Тихий шепот Гейл полностью завладел его вниманием в сумраке кареты. — Мне кажется, я раньше не видела, чтобы так любили. До сего момента. До…

Она в испуге осеклась, едва не сказав «тебя».

— Гейл, я…

— Пожалуйста, не говори ничего, Роуэн. Только поцелуй меня и дай все забыть.

Встав со своего места, она переместилась в его объятия. У нее от усталости дрожали колени, но отсутствие отдыха не могло заглушить в ней потребности быть в этот момент с ним. Не дожидаясь ответа, Гейл взяла его лицо в ладони и поцеловала. Щеки под ладонями были колючими, делая различия между ними еще более упоительными и создавая то трение, которого ей так не хватало.

От поцелуя, становившегося все более глубоким, ее эмоции вышли из-под контроля, заставив задуматься, не потеряла ли она разум.

«Безумие. Я хочу его до безумия».

Она искала излечения, но не нуждалась в нежности. Взяв в рот его язык, она неистово сосала его, словно он один мог дать ей средство, способное помочь выжить. Яростные поцелуи перешли в исступленный танец, от которого у нее на глазах выступили слезы.

Времени для раздевания, пока ехали домой, не хватало, как не хватало места, чтобы развернуться, отчего каждая секунда становилась все напряженнее и страннее. Гейл так устала, что собственное тело казалось ей посторонним механизмом, которым надлежало управлять, но не обязательно было контролировать.

— Брось нежности, Роуэн. Я должна чувствовать.

Ей хотелось быть перемолотой, хотелось ощутить связь с землей живых, чтобы с нее стряхнули ледяную летаргию, сковавшую сердце. Горе и смерть притупили ее чувства. Она не хотела оставаться в тумане утраты и меланхолии.

Жар его губ стал вестником очищающего огня, который в нем пылал.

Роуэн поднял руки к ее лицу и попытался слегка отстранить, чтобы ослабить напор, но она стала сопротивляться, кусая чувствительную мочку уха. Он замер.

«Игра началась».

Атака была стремительной и напоминала схватку характеров, но Роуэн не знал, где проходила линия фронта. Знал только, что Гейл сжигает яростный огонь желания. Времени на споры не оставалось. Ее пальцы уже скользнули ему под пальто и вытаскивали из брюк полы рубашки.

«Черт подери! Не спеши, Гейл, не спеши!»

Роуэн ощутил привкус сладкой горечи, потому что Гейл ему было суждено потерять.

С завязками ворота ее платья проблем не возникло, и он смог без труда стянуть вниз корсет, чтобы освободить из плена торчащие пики ее груди. Этого маневра оказалось достаточно, чтобы отвлечь ее и перехватить инициативу. Откинув назад голову, Гейл изогнулась, подставляя себя его губам и языку.

— Да! Роуэн, да!

Все увеличивающийся темп дразнил и заводил ее, заставляя вскидывать бедра, так что ему пришлось приложить всю свою силу, чтобы не дать свалиться с его колен.

Он ласкал ее рукой, и она была бессильна его остановить. Ее тело корчилось, словно пыталось противиться формирующемуся оргазму.

— Я хочу… тебя… внутри.

— Я внутри тебя, Гейл, — проскрежетал он сквозь стиснутые зубы, исполненный решимости довести ее до кульминации.

— Нет. Тебя. Пожалуйста. Роуэн, пожалуйста!

Он покачал головой и поцеловал ее в шею там, где она переходила в плечо.

— Нет, Гейл. У меня нет предохранительного средства. Мы не можем.

Роуэн был готов на все, лишь бы даровать ей радость удовлетворения, но ни за что на свете не мог подвергнуть ее риску. Его прошлый опыт уже снабдил его ледяной стеной страдания и не оставлял возможности компромисса.

«На этот раз моей ученице придется научиться ограничивать себя».

— Пожалуйста, Роуэн. Я хочу, чтобы между нами не было преграды. Мне нужно ощутить тебя внутри.

— Успокойся.

Это было странное объявление войны.

— Нет, — тихим рыком прозвучал в темноте кареты ее голос.

Но под влиянием игры его пальцев ее дыхание становилось все отрывистее и учащеннее. Оказываемое ими давление то увеличивалось, то уменьшалось, то становилось нежным, то жестким, то замедлялось, то ускорялось, и ничего другого уже не существовало в этом мире, кроме его руки и ее обнаженной груди, над которой в ночной прохладе колдовал его рот.

— О! О, Роуэн…

Предупреждая ее желание, он был в следующий миг там, где она его ждала, и делал то и так, как она того хотела. И уже не было никакой возможность устоять от экстаза, который разливался по спине, рассыпаясь по коже жгучими искрами.

Вскинув ноги, она издала вопль отчаяния. По телу пробегали одна за другой волны восхитительного оргазма, оставляя за собой слезы и покой изнеможения.

Карета подкатила к особняку и остановилась. Впервые за все время Роуэн не вскочил с места, чтобы открыть дверцу и спрыгнуть на землю. Он ждал, пока она завяжет тесемки кружевного воротника своего платья. Его взгляда она старательно избегала. Ее щеки все еще пылали от усердия совокупления.