Кодекс Дракона - Елена Малиновская

Я сгорбился за столом, спрятав в ладонях лицо. Демоны, мне ведь нравится Рикки. И я обязан его убить? Безумие. Мне совершенно не хочется с ним сражаться.

— Забавно. — Рикки провел пальцами по столешнице, смахивая на пол хлебные крошки. — Мне тоже не хочется убивать тебя. И я рад, что хоть в этом мы не противоречим друг другу.

Я встал с кровати и подошел к зеркалу. Провел расческой по волосам, разглаживая мокрые патлы. Недовольно почесал щетину. Н-да, такими темпами я скоро бородой обзаведусь. Вряд ли Флокса одобрит это. Ей никогда не нравились мужчины с растительностью на лице.

— Так как ты умудрился связаться с богом-отступником? — В отражении зеркала я видел, как Рикки откинулся на спинку стула, наблюдая за мной.

— У меня не было другого выбора. — Я пожал плечами. — На кону стояла жизнь Флоксы. И жизнь Лантия.

— Лантий — это Магистр гильдии наемных убийц? — уточнил Рикки и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Флокса часто думает о нем.

После его слов я с такой злостью сжал расческу, что чуть не сломал ее.

— О-о-о, не беспокойся. — Храмовник рассмеялся, заметив это. — О тебе она думает намного чаще. И… Не знаю, вправе ли я тебе говорить, но ей очень нравится, что ты ее ревнуешь.

— Я ее не ревную, — мрачно пробурчал я. Рикки с насмешкой вскинул брови, и я поправился: — Ну, может быть, совсем капельку. Но хватит об этом. Мои личные проблемы тебя не касаются. Когда ко мне в голову заявился бог-отступник со своим щедрым предложением, мое положение было весьма удручающим. Впрочем, как обычно. И я не знал, кого должен буду убить. Он сказал — обычного мальчишку, которого я не знаю. Это ничем не отличалось от любого другого заказа.

— Но сейчас ты не хочешь его исполнять, — дополнил за меня Рикки. Встал и неспешно прошелся по комнате, скрестив за спиной руки. Остановился около окна и задумчиво тронул занавески. — Скажи, Шени, а ты никогда не думал о смене профессии?

— О смене профессии? — переспросил я. — Какую именно ты имеешь в виду? Библиотеку или…

— Все сразу. — Рикки повернулся ко мне и прислонился спиной к подоконнику. — Поменять весь свой образ жизни. Бросить и библиотеку, и гильдию. Начать все с чистого листа.

— И чем я буду заниматься? — Я с недоверием усмехнулся. — Разводить цветы? Попрошайничать на площади около городской ратуши? Или, быть может, отправлюсь искать себе богатую вдовушку, чтобы очаровать ее и провести остаток жизни в праздности, заплывая жиром, а в удобные моменты щупать пышногрудых служанок, зажимая их в укромных уголках подальше от сварливой супруги? Хм…

На этом пункте рассуждений я запнулся. Неуемное воображение мигом нарисовало соблазнительную картину подобного времяпрепровождения. И потом, кто сказал, что вдовушка обязательно будет старой и некрасивой? Вдруг мне повезет, и я женюсь на молоденькой хрупкой девушке, очень застенчивой и тихой, которая никогда не осмелится и слова сказать против мнения драгоценного мужа. Не то что одна моя знакомая, пускающая кулаки в ход по любому удобному поводу и без оного.

— Мечтать не вредно. — Насмешливое замечание Рикки вырвало меня из плена сладких грез. Храмовник покачал головой при виде моей недовольной физиономии и настойчиво продолжил: — И все же, Шени, неужели тебе нравится быть наемным убийцей? Выслеживать добычу на ночных улицах города? Жить в страхе, что рано или поздно твой маскарад откроют? Бояться даже любимой девушки и планировать ее убийство в случае, если она догадается, кем ты являешься на самом деле?

— А какая у меня есть альтернатива? — взорвался я. — Отказаться от всего этого, превратиться в добропорядочного горожанина и уже через пару месяцев отупеть до безобразия? Да, я осознаю, что часто поступаю дурно. Но… Только постоянная опасность и танец на грани позволяет ощутить всю прелесть этого мира. Впрочем, кому я это объясняю. Вы, храмовники…

Тут я запнулся, прикусив язык. Нет, пожалуй, не стоит продолжать. Вряд ли Рикки обрадуется, узнав, как на самом деле я отношусь к их святой братии.

— Ну и почему ты остановился? — спокойно поинтересовался тот. — Что ты хотел сказать? Только не увиливай, прошу!

Я пожал плечами. В принципе чего мне бояться? Рикки и так знает обо мне достаточно, чтобы при желании приговорить к самой страшной смерти и саморучно привести приговор в исполнение. Несколько фраз ничего не изменят.

— Вы, храмовники, слишком много на себя взяли, — проговорил я, глядя ему прямо в глаза. — По какой-то причине решили, что только вы имеете право играть роль хищников в этом мире. Все несогласные с вами моментально попадают на костер как еретики, если не хуже. А ваши эксперименты? Кто дал вам право издеваться над природой и мучить людей, зачастую невинных и попавших в ваши лапы по ложному навету слишком завистливых соседей? Да, я убийца. Но я никогда не брался за выполнение заказа, если он противоречил моим убеждениям. И я никогда не тягался с богами, перекраивая живых и мыслящих существ на свой лад, пытаясь вывести новое создание. Что вы за люди такие? И люди ли вообще? Как там в твоем храме любят говорить? «Чтобы бороться с нечистью, надо самому уподобиться ей». Много ли в тебе осталось человеческого? Или прав был бог-отступник, назвав тебя полудемоном?

— Довольно!

Мне хватило смелости выдержать полыхнувший от ярости взгляд храмовника. Рикки с такой злостью саданул кулаком по подоконнику, что стекла жалобно зазвенели. Прозрачные голубые глаза храмовника потемнели от гнева. На миг показалось, что он не выдержит и прямо сейчас бросит мне вызов по всем правилам. Что же, может быть, оно и к лучшему. Рано или поздно нам все равно придется скрестить мечи.

Рикки отвернулся, пряча от меня свое искаженное бешенством лицо. Некоторое время смотрел во двор, наверняка ничего перед собой не видя. В комнате повисла такая плотная осязаемая тишина, что от нее зазвенело в ушах.

— Я действительно полудемон, — наконец хрипло начал Рикки. Откашлялся и продолжил более уверенно: — Мой отец… Он тоже был храмовником бога-сына. И он участвовал в одном из тех экспериментов, о которых ты говорил с таким возмущением. Правда, не поставив в известность мою мать, и в итоге она погибла при моем рождении.

Пальцы Рикки, которыми он опирался на подоконник, ощутимо задрожали при этом признании, и он поспешил сжать кулаки, убирая это свидетельство своих эмоций.

— Из меня хотели вырастить идеального убийцу, — негромко продолжил юноша. — Демона, не ведающего страха и жалости. Непобедимого воина, борющегося против врагов храма. И я убивал, Шени. Убивал с самого раннего детства, щедро кормя мрак в своей душе страхом и болью жертв. К чему скрывать, я и сейчас люблю убивать, хотя каждая смерть уничтожает во мне частичку человеческой души и приближает к неминуемому поражению.