Кодекс Дракона - Елена Малиновская

Когда Рикки снял свои чары, я едва успел перехватить подругу, бросившуюся с кулаками на храмовника. Благо уловив, какой непередаваемый аромат исходит от моих волос и одежды, она мигом потеряла свой воинственный запал. Однако стоило мне отпустить ее и с облегчением перевести дыхание, как Флокса разглядела мою порванную рубашку и вообразила, будто я чудом избежал смертельной опасности, в чем виноват, без сомнения, Рикки. Нельзя сказать, что она сильно ошиблась в своих предположениях, но это не повод позволять хрупкой девушке дубасить закаленного в боях храмовника. Вдруг тому еще взбредет в голову дать сдачи.

Руководствовался я еще одним соображением. Даже если Флокса и победит в этой схватке, то вряд ли мать настоятельница сильно обрадуется дебошу своей дочери. Насколько я понял, отношения между храмами богини-дочери и бога-сына в последнее время и так накалились до предела из-за пропавшей книги. Не стоит усугублять вражду еще и потасовкой между дознавателями.

Поэтому теперь я был вынужден торчать в пустом кабинете Роммия, рискуя в любой момент задохнуться и играя роль главного миротворца. Рикки как раз заканчивал осматривать углы комнаты, затянутые паутиной, а Флокса пристально за ним следила, словно опасаясь, что он может там обнаружить что-либо интересное и скрыть от нас.

— Ты назвал эту гадость харлаком, — наконец нарушил я гробовое молчание, царившее в помещении, — Что это?

— Паразит, — с готовностью откликнулся Рикки, отрываясь от однообразного процесса срывания паутины под потолком и с наслаждением потягиваясь, разминая спину. — Весьма своеобразный паразит, стоит отметить. О симбиозе слышал когда-либо? Это взаимовыгодное паразитирование. Харлак — вечный спутник драконов.

— Ты говорил, что драконы любят жару, а тут холодно, как в склепе, — мрачно пробурчал я, невольно ежась. Рикки уже открыл ставни, поэтому в комнату вливались теплые солнечные лучи, но, несмотря на это, здесь все еще царил неестественный для жаркого лета мороз.

— Правильно. — Рикки выдохнул и залюбовался облачком пара. — Без харлаков драконы не смогли бы существовать. Они помогают им в терморегуляции. Даже камень плавится из-за огненного дыхания, поэтому без харлака любая пещера, выбранная драконом для своего обитания, разрушится максимум через год. Сам, поди, знаешь, как тяжело постоянно переезжать с места на место.

— Но этот харлак выглядел как человек, — слабо возразил я. — Почему?

— Драконы тоже умеют менять свой облик. — Рикки усмехнулся. — Так что это не показатель. Правда, харлаки не являются метаморфами в прямом смысле этого слова. Они используют элементарную мимикрию. Конечно, при дневном свете их уловку с легкостью обнаружат — сам, поди, заметил, что сходство с человеком у харлаков весьма отдаленное. Поэтому они так не любят солнечный свет и предпочитают передвигаться ночью. Если разорить драконье гнездо, а его хозяина убить, то осиротевший харлак будет долго искать новое пристанище. Их тянет к драконам, словно пчел на мед. Им не выжить в одиночку. Ты же видел, насколько густая у них кровь. Это из-за холода. Рано или поздно, но без жара драконьего дыхания она свернется до такой степени, что закупорит сосуды тела, и харлак неминуемо погибнет.

— Сколько эта дрянь может существовать в одиночку? — неожиданно подала голос Флокса, брезгливо рассматривая запачканный слизью ковер. — И почему от нее так смердит?

— Харлак способен прожить без дракона не больше недели, — сразу же ответил Рикки. — Кровь этой особи еще недостаточно тягучая, так что можно сделать предположение, что еще пару дней назад она находилась рядом с драконом. А запах… Это своеобразное отпугивающее средство, чтобы их как можно меньше беспокоили. Обычно они не любят вступать в бой с человеком.

— Каким образом харлак выбирает, под кого мимикрирует? — полюбопытствовал я, уже примерно представляя, каким будет ответ. — Я ведь верно понимаю, что мимикрия — это подражание?

— Абсолютно верно. — Рикки кивнул, подтверждая мои худшие представления. — Чаще всего они принимают облик того человека, которого чаще всего видят. То есть хозяина. Дракона, если быть совсем точным.

Я глухо застонал. Борг, опять Борг. Но почему? Великан не может быть тем драконом, который призван убить Лантия. Он служит Магистру верой и правдой долгие годы. Почему тогда смертельная татуировка не отреагировала на него сразу же? Почему она достигла своих угрожающих размеров именно теперь? Но, с другой стороны, в последнюю нашу встречу Борг пытался убить меня. И от него пахло драконьими чарами, не говоря уж о странной осведомленности насчет проклятия Лантия.

— Я ничего не понимаю, — прошептал я, глядя перед собой остановившимся взглядом. — Опять настоящая головоломка, и опять ни один кусочек мозаики не подходит к другому.

— Кто-нибудь мне может объяснить, что тут происходит? — сварливо перебила мои размышления Флокса. — Мы пришли осмотреть дом. Вместо этого наткнулись на какое-то чудище. Что оно тут делало? И почему вы все время говорите о драконах? Это как-то связано с той чешуей, которую мы обнаружили в библиотеке?

— Полагаю, что да. — Рикки повернулся было к Флоксе, чтобы продолжить разговор, но та поспешно отпрыгнула назад и спряталась за моей спиной.

— Не подходи ко мне! — прошипела она, опасливо выглядывая из-за моего плеча и явно позабыв, как недавно бесстрашно накинулась на него с кулаками. — И не смотри в мою сторону! Ты и так нарушил главную заповедь: никто и никогда не имеет права применить искусство невидимого против слуги божьего, пусть даже и из другого храма, если только не спасает его жизнь. А моя жизнь была в полной безопасности!

— О-о-о, мы перешли на «ты»? — Рикки чарующе улыбнулся. — Спасибо. Никак не осмеливался сделать подобный шаг первым. Видишь ли, Флокса, в тот момент я никак не мог поручиться за тебя. Все мое внимание было приковано к Шени. Вдруг кто-нибудь вошел бы в этот миг в дом и похитил тебя? Вдруг в прихожей на тебя напала бы та самая тарапунька? Тогда пришлось бы отпаивать драконьей желчью уже тебя. Чешуя на столь нежной и белой коже смотрелась бы… вульгарно и безумно некрасиво. А так я заключил тебя в непроницаемый для любого магического или физическсго воздействия кокон. И даже не потребовал благодарности.

— Моя кожа покрылась бы чешуей? — задумчиво прошептала Флокса, бесспорно, впечатленная угрозой храмовника. Я вздрогнул, ощутив ее легкое прикосновение к моей спине, видневшейся в прорехе рубахи. Подруга провела пальцем по моему позвоночнику, и я сцепил зубы, борясь с невыносимым желанием оттолкнуть ее, броситься к косяку и как следует почесаться.